Страница 65 из 67
Глава 20
Мы выволокли Зимина из дымящихся руин на свежий воздух. Ефрейтор сопротивляться перестал, только периодически закатывал глаза, обвисал прямо на Карасе, хрипел и сплевывал розоватую от крови слюну на землю. По мне — так больше кривлялся, изображая жертву произвола.
На улице уже поднялся переполох. Выстрелы в Ставке фронта — всегда ЧП. Навстречу нам выскочил комендантский патруль. Прямо на бегу бойцы сдвигали предохранители, с усилием оттягивали затворы автоматов. Готовились к бою.
— Стоять! Бросай оружие! — гаркнул молоденький сержант.
Котов даже шага не сбавил. Уверенно двинулся вперед, вскинув над головой раскрытое удостоверение.
— Свои! Старший оперуполномоченный СМЕРШ капитан Котов. Идет оперативная работа.
Сержант растерянно козырнул, отступая в сторону. Остальные бойцы тоже сдвинулись, чтоб освободить проход.
Буквально через пять минут мы завели предателя в здание Управления. По коридору первого этажа быстрым шагом, с папкой под мышкой, шел Назаров. Майор остановился, окинул цепким взглядом нашу живописную компанию: перемазанных сажей оперов и помятого ефрейтора.
— Молодцы. Хорошо сработали. Быстро. Так понимаю, это и есть предатель, по вине которого мог пострадать генерал-лейтенант Казаков?
Котов в двух словах, буквально на ходу, обрисовал майору ситуацию. Сергей Ильич тут же обернулся к дежурному посту, где замерли двое рослых бойцов с автоматами.
— Конвой! — рявкнул Назаров, указывая на ефрейтора, — В камеру его.
Затем мрачно усмехнулся, покачал головой.
— С такими стахановскими темпами скоро придется отдельное здание для предателей и диверсантов строить. Порасплодились, сволочи.
Конвойные слаженно подхватили Зимина под мышки, поволокли его в сторону лестницы, ведущей в подвал. Вообще ефрейтор и сам мог прекрасно дойти, но упорно изображал бессилие. Назаров проводил их взглядом, снова повернулся к нам:
— Котов, Соколов, Карасев, за мной в оперативную. Сидорчук пока свободен.
И тут же на ходу бросил дежурному офицеру:
— Капитана Левина ко мне, живо.
Едва мы успели перевести дух в кабинете, дверь скрипнула. Появился Левин — собранный, спокойный, с неизменным ледяным выражением на лице. С последней нашей встречи он ни капли не изменился.
— Вызывали, товарищ майор?
— Принимай эстафету, капитан, — Назаров указал на Андрея Петровича. — Котов только что взял вражеского наводчика. Ефрейтор Зимин. Этот гад вывел диверсантов на Казакова. Признался, что где-то поблизости крутится его связной-куратор, через которого была передана информация диверсионной группе Абвера. Твоя задача — вытрясти из этой падали информацию. Приметы куратора, систему связи, пароли. Дальнейшие действия полностью ложатся на твои плечи. Твои и твоей группы.
— Сделаем, Сергей Ильич, — коротко кивнул Левин. — Разрешите приступать?
— Выполняй.
Как только за Левиным закрылась дверь, Карась разочарованно вздохнул. Мишке явно не терпелось самому «побеседовать» с задержанным. По-хорошему, ни старлей, ни Котов ни за что не отдали бы такого «теплого» фигуранта в чужие руки.
Но ситуация складывалась нестандартная. В одиночке сидел Воронов. Та самая главная цель, ради которой мы рыли землю носом две недели. Зимин оказался лишь спонтанным уловом, выскочившим в моменте. Бесспорно, важным, но отвлекающим. Тратить на него драгоценное время, пока Пророк плетет свои паучьи сети, было непозволительной роскошью.
Левин — профи высшей пробы, с куратором разберется без нас. К тому же он частично уже был задействован в этом деле.
Назаров тяжело опустился на стул, раздраженно бросил на зеленое сукно стола пухлую картонную папку, которую до этого держал под мышкой. Судя по каллиграфической надписи на обложке, это было личное дело капитана 4-го управления НКГБ Никиты Пахомовича Воронова.
— Пока вы за врагом гонялись, я каждое слово в его биографии перелопатил, — Maйор говорил хрипло, не скрывая сквозящей в голосе горечи. — Искал хоть что-то. Хоть малейшую зацепку, трещину, гнильцу… Хотел понять, почему он стал предателем. И знаете что?
Сергей Ильич рванул завязки папки. На стол выскользнули пожелтевшие листы, исписанные ровным почерком кадровиков. Некоторые были напечатаны на машинке.
— Нет таких зацепок. Пусто! Отец — герой Гражданской, в девятнадцатом под Касторной плечо к плечу с самим Буденным беляков рубил, там и лег за мировую революцию. Мать — в партии с двадцатого года, настоящая коммунистка. До сих пор в Московском горкоме инструктором работает, всю жизнь идеологию в массы несет. Чистейшая биография, понимаете? Максимально благонадежен. У такого человека просто не могло быть предпосылок к предательству. Никаких.
Назаров резко поднялся, одергивая гимнастерку. Лицо его окаменело.
— Идем к нему, — произнес он жёстко,— Надо решать вопрос с этой мразью. К тому же, сегодня вечером он должен встретиться с Пророком. Значит у нас, ребятушки, есть отличная возможность отрубить голову вражеской гидре.
Я в этот момент отчего-то подумал, что гидры имеют свойство отращивать новые головы на месте старых, но промолчал. Решил — идиотская мысль. Чего только не лезет в голову с устатку.
Мы спустились в подвальный этаж. Назаров миновал блок с камерами, сразу направился к первой допросной. Решительно толкнул дверь, промаршировал к стулу, тяжело на него опустился. Я замер в правом углу, прямо за спиной майора. Выбрал эту точку, чтоб хорошо видеть лицо Воронова. Котов устроился рядом с начальником, Карась тактично отошел к стене.
— Давай капитана Воронова сюда, — коротко бросил Сергей Ильич дежурному сержанту, застывшему в дверном проёме.
Через пару минут лязгнул засов, послышался шаги. Конвойный ввёл арестованного капитана. Усадил его и, повинуясь кивку Назарова, сразу вышел.
Воронов больше не пытался изображать испуганного, растерянного связиста. Перед нами сидел кадровый офицер Четвертого управления госбезопасности. Спокойное выражение лица, прямая спина, расправленные плечи. Я бы даже усомнился в своих подозрениях насчет Крестовского. Слишком натурально выглядела эта сволочь, просто светлый образ чекиста с плаката. Если бы не взгляд.
Там, в этом взгляде, мне виделась глубоко спрятанная насмешка. Так смотрит старшеклассник на возню малышей. Мол, давайте-давайте, рвите задницы, товарищи опера. Все равно будет, как я решил.
— Ну, здравствуй, Воронов, — сухо произнес Назаров.
Майор сложил рук на столе. Личное дело капитана лежало перед ним.