Страница 36 из 67
Андрей Петрович тяжело дышал и недовольно морщился. Короткая схватка с радистом вышла не такой легкой, как он рассчитывал, и Котова это явно злило.
Мишка сноровисто выдернул ремень, затянул петлю на запястьях диверсанта. Тот зарычал, дернулся, но старлей коротко пробил ему кулаком по почкам.
— А ну! — прошипел Карась,— Побалуй тут еще у меня. Дернешься — покалечу.
Мы старались не повышать голос и не кричать. Чтоб не привлекать внимание патрулей.
Котов поднялся, отряхнул колени. Огляделся по сторонам.
— Соколов, внизу мешок. Там где осталась закуска. Тащи его сюда. Пакуй рацию. Блокноты, шифры забирай.
Я быстро скатился по ступням, сгреб все, что лежало и стояло на месте «отдыха». Не будем оставлять следы. Мешок нашёлся тут же. Котов использовал его как «скатерть».
Рысью помчался обратно наверх. Упаковал рацию, батареи. Туда же отправил блокнот и карандаш.
Карась перевернул диверсанта. Схватил его за шиворот, резко поставил на ноги.
Мы все втроем, одновременно уставились на вражину. Ясное дело, и мне, и Котову, и Карасеву очень хотелось рассмотреть, что за рыбка попалась в сети. А вдруг это Пророк собственной персоной?
Перед нами стоял молодой мужчина. Даже, наверное, парень. Лет двадцать пять. Может, чуть больше. Обычное, невыразительное лицо. Одет в форму связиста. Судя по знакам отличия — сержант.
Я смотрел на этого человека и… испытывал странное ощущение.
Не радость от того, что мы смогли взять гниду. Не удовлетворение от проделанной работы. Даже не затаенную надежду, что это и есть Крестовский.
Тревожность. Вот, что копошилось внутри моего подсознания. Проверенная годами чуйка и опыт прошлой работы начали вдруг тихонько постукивать молоточком прямо в темечко.
Я эти симптомы знаю очень хорошо. Верный признак, что во всей сложившейся ситуации что-то явно не так. Просто пока не понимаю, не вижу, что именно.
Я сделал несколько шагов в сторону сержанта. Встал так, чтоб лунный свет, пробивающийся сквозь проломы в стенах, падал на лицо радиста.
Мои манипуляции были незаметными и естественными. Со стороны могло показаться — осматриваю помещение. Проверяю, не осталось ли тут еще чего-нибудь интересного. На самом деле, меня волновало только одно — диверсант.
Его взгляд. Вот, что смущало в первую очередь. Он был неправильный. Я не увидел в нем страха или паники. Их нет. А должны быть.
Мы взяли радиста с поличным. Неужели совсем не волнуется? Настолько опытный и подготовленный?
Если сержанта закинули немцы, если он реально диверсант — ок. Могу поверить. Хотя у каждого человека имеются реакции тела, которые невозможно уничтожить или стереть. Где бы его ни готовили.
А уж если наш сержантик просто обычный предатель, вообще должен быть нервный припадок. Скрытый, контролируемый, но тем не менее.
Ну и еще один вариант. Радист это — Крестовский. Даже в этом случае… нет, не так. Особенно в этом случае закономерна хоть какая-то эмоциональная реакция. Злость, раздражение, ненависть. Мы же помешали гениальному плану шизика. А тут — вообще ничего.
Дыхание — второй момент. Только что была драка. А он уже дышит слишком спокойно. Так быстро восстанавливается тот, у кого охренительная физуха и натренированное тело. Спортсмен, к примеру. Либо какой-нибудь спецназовец.
Но и это не бьется. Первый не служил бы в сержантах. Вторых в 1943 году пока не существует как явления.
Неужели мне повезло? Неужели мы реально взяли Крестовского⁈ Если бы не маленькое звание и не вид войск, я бы однозначно поверил в удачу. Но… Связист? Реально? С раздутым эго и манией величия Крестовского? Очень сомневаюсь.
Внезапно лицо радиста резко изменилось. В том смысле, что все упомянутые мной признаки, свойственные ситуации, вдруг резко появились. И паника в глазах, и сбивающееся дыхание. Будто человек вспомнил, как надлежит себя вести и натянул подходящую маску.
— Имя, звание! — рявкнул Котов.
— Сержант Зуев, — хрипло ответил парень. — Иван Зуев. Прикомандирован к узлу связи штаба фронта.
Я чуть не рассмеялся в голос. Он за кого нас держит? За идиотов?
Судя по тому, как Котов двигается и как дерется, у него точно или разряд по самбо или что-то посерьезнее. И вдруг — о, чудо! Обычный сержант спокойно избавляется от захвата капитана, а потом еще ухитряется перехватить инициативу.
Какой интересный, однако, товарищ Зуев. С моторикой и рефлексами кадрового офицера-силовика.
Однако я решил пока все эти мысли придержать при себе. Вон уже перед Назаровым и Борисовым засветился со своим прошлым опытом. Теперь числюсь в списке подозреваемых. Но одно все же сказал вслух.
— Больно ты шустрый для сержанта связи.
Зуев перевел на меня испуганный взгляд. Очень уж испуганный.
— Жить захочешь — ужом вывернешься, — ответил он.
Ну надо же. Теперь в голосе появилась легкая дрожь.
— Кому и что передавал⁈ — Рявкнул Карась, тряхнув сержанта за шиворот.
— Погоди. Давай на выход, — оборвал старлея Котов. — Суньте ему что-нибудь в зубы. Чтобы звуков не издавал. Здесь не место для задушевных бесед. Патруль может услышать возню. Или по закону подлости просто решат проверить церковь. Двигаем к Синей балке. Сидорчук заждался.
— Есть! — буркнул Карасев.
Он вытащил из кармана тряпку, происхождение которой вообще не вызывало доверия, затолкал ее радисту в рот. Потом весьма ощутимо ударил его в спину. Намекал, чтоб тот шустро спускался по ступеням вниз.
Сержант, спотыкаясь и периодически поскальзываясь, двинулся вперед.
Мы вышли на улицу, сразу нырнули в кусты и направились к балке. Первым двигался Котов, за ним топал пленный, которого контролировал Карась. Я — замыкал эту вереницу.
Вообще, тащить связанного диверсанта по буеракам — то еще удовольствие. Мало того, он постоянно норовил завалиться в кусты, будто специально, так еще приходилось снова прятаться от патрулей. А делать это организованной группой в количестве четырех рыл — совсем непросто.
С каждой минутой мои подозрения в неправильности происходящего крепли. Зато уверенность в том, что мы взяли Крестовского — слабела.
Радист, конечно, теперь старался делать все по уму. И боялся, и нервно вздрагивал. Но я в каждом его движении чувствовал фальшь.
Например, он периодически забывал «спотыкаться» и шел ровно. Автоматом подстраиваясь под наш темп. Так ведет себя только «натасканный» спец, которого готовили к долгим марш-броскам.