Страница 34 из 67
Главная проблема заключалась не в расстоянии, а в наших же собственных патрулях. Коренная пустынь — это закрытая зона, кишащая бойцами НКВД и комендантскими взводами. Нарваться на них в центре Ставки, будучи переодетыми в гражданских работяг — верный провал операции до ее начала.
Полчаса будем пояснять, кто мы есть. Потом патруль дождется подтверждения. В процессе Назаров или Борисов узнают, что группа капитана Котова под предводительством своего командира шляется по посёлку в странном виде. А там и до радиста информация дойдёт. Нет. Надо пройти аккуратно, незаметно.
В итоге, нам приходилось двигаться обходными путями, делая крюк то в одном месте, то в другом. Потом еще несколько минут крались вдоль монастырской стены, прячась в густых тенях.
Пантопон медленно, но верно, начал выветриваться из организма. Раненое снова дёргало и пекло. Каждое вынужденное приседание в кустах, каждый рывок от дерева к дереву отдавались электрическими разрядами в теле.
— Вон она, — Котов остановился у края заросшего оврага. Указал рукой вперед.
На фоне мутно-серого ночного неба проступал черный, изломанный силуэт. Та самая старая церковь.
Она стояла на небольшом холме, буквально в двух шагах от основной стены Коренной пустыни, но частью монастыря никогда не являлась. Сам монастырь отстроили тут веке в шестнадцатом, а эта каменная развалина, судя по дикой, валунной кладке фундамента, была еще старше. Отдельно стоящий, древний приход.
Зрелище мрачное, гнетущее. Куполов нет. Остов колокольни торчит в небо гнилым зубом. Огромные, пустые глазницы окон зияют темнотой. Вокруг — заросший в человеческий рост крапивой погост с покосившимися крестами. Идеальная декорация для ужастика. И просто шикарное место для вражеского радиста.
Местные сюда не суются из-за бабкиных сказок про призраков и убиенных священников. Патрульные тоже обходят руины по дуге — делать в этих буераках нечего.
За глухими кирпичными стенами колокольни с улицы ни за что не разглядишь синее свечение мощных радиоламп. А мерзкий, утробный гул умформера надежно тонет в шуме штабных дизелей.
Мы подобрались ближе. Бесшумно, как тени, перевалили через оплывший земляной вал и схоронились за остатками каменной ограды.
— Так, слушай сюда, — Котов присел на корточки, собирав нас в кружок. Говорил еле слышным шепотом. — Я захожу внутрь. Оборудую «гнездо» в притворе, у входа… Буду сидеть, пить самогон, бормотать, — Капитан поднял руку, тряхнул небольшим туеском, который прихватил с собой из оперативной комнаты. Туесок характерно звякнул стеклом, — В общем, буду всеми силами изображать Михалыча.
— Где нам залечь, Андрей Петрович? — Карась оглядел темные силуэты надгробий, поморщился.
— Соколов, ты у нас головастый, — капитан посмотрел на меня. — Что думаешь? Выбирай позицию.
— Смотрите, — я указал здоровой рукой на восток. Угол церковной ограды образовывал там каменный карман. — Вон туда предлагаю. За тот массивный гранитный цоколь.
— Почему туда? — прищурился Карась.
— Первое — сектор обзора. Оттуда мы видим под углом в сто двадцать градусов и центральный вход, и пролом в алтаре. Не проскользнет. Второе — «мертвая зона». Мы будем у него за спиной, когда он подойдет к церкви. Третье — укрытие. Спина прикрыта глухой стеной, с тыла никто не зайдет. Классическая точка контроля.
Котов удовлетворенно кивнул.
— Грамотно. Занимайте позицию. Когда появится — не дышать. Ждете, пока зайдет внутрь, ко мне. Я беру его на себя. Вступаете, только если начнет уходить или откроет огонь. В любом другом случае — все сделаю сам. Скручу гниду.
Капитан растворился в темноте. Просто сделал шаг и исчез. Ни хруста ветки, ни шороха.
Мы с Карасем короткими перебежками добрались до ограды. Упали на сырую землю. Я устроился так, чтобы видеть вход, положил пистолет на мокрый камень перед собой. Боль в плече стала просто невыносимой. Прижался щекой к граниту, чтобы хоть немного остудить горящее лицо.
Время двигалось еле-еле. Холод пробирался под одежду, мышцы мелко дрожали.
Минут двадцать пролежали в абсолютной тишине. Только ветер шумел да сова где-то ухала.
И тут Карась не выдержал. Уязвленное мужское самолюбие сорвало резьбу.
— Ты же обещал, лейтенант, — едва слышно, но очень зло прошипел Мишка мне в самое ухо.
— Чего? — я даже не повернул головы. Продолжал сканировать темноту.
— Обещал, что не нужна она тебе, — Карасев яростно засопел. — «Нечего решать», говорил. А сам?
— Миша, заткнись. Не время.
— Нет, ты послушай! — он придвинулся ближе. — Смотрю, прямо совсем не нужна. Так не нужна, что глаз друг с друга не сводили. Ручками она его трогает. А ты и рад стараться. Героя включил. Тьфу! Дешевый фраерский спектакль!
Я медленно повернул к нему голову. Злость, холодная и острая, поднялась откуда-то снизу к горлу.
Мы лежим в грязи. На кону жизни сотен… нет, миллионов людей. Мне в спину дышит психопат Крестовский, которого никак не могу вычислить. А этот придурок Карасев устроил сцену ревности из-за женщины, прямо в засаде!
Я резко выбросил здоровую руку. Сгреб Карася за воротник, притянул к себе вплотную. Глаза в глаза.
— Слушай меня внимательно, — сказал с такой яростью, что Мишка слегка опешил. — Мы на боевом задании. Где-то рядом — враг. Один лишний звук, один шорох — и снова останемся ни с чем. А ты сопливые истерики из-за бабы устраиваешь? Хочешь выяснить отношения? Отлично. Закончим дело, выйдем в лесочек. Я тебе популярно объясню, кто кому и что обещал. А сейчас — угомонись, бога ради. Смотри в оба. Понял⁈
Карась оттолкнул мою руку, но спорить не стал. Осознал, что перегнул палку.
— Понял, — зло буркнул Мишка, отворачиваясь. — Дело закончим и разберемся. Договорились.
— Вот и ладненько, — выдохнул я.
А в следующий момент увидел, как от густой тени дуба отделился силуэт. Расстояние между нами было метров пятнадцать.
Двигался пока еще неизвестный гражданин профессионально. Низко пригнувшись, от укрытия к укрытию. Одет в темное, на голове кепка, надвинутая на глаза. Похоже — наш «клиент».