Страница 25 из 67
Глава 8
Ситуация — лучше не придумаешь. Еще несколько минут, и здесь появятся Борисов с Назаровым. Им моя сказочка про спасение облезлого рыжего кота точно не зайдет.
Я одним прыжком переместился к окну. И, хочу сказать, сделать это бесшумно в тяжелых армейских сапогах было очень непросто.
Прыгать вниз? Глупо. Максимум, чего смогу добиться — приземлюсь на дерево, и то не факт, что удачно. Впопыхах не рассчитаю, промахнусь. Сломаю ногу, окончательно добью плечо и буду валяться, как полный идиот, под яблоней в одуванчиках.
К тому же, укол уколом, но пределы человеческого организма никто не отменял. Пантопон отлично гасит боль, превращает ее в тупое фоновое давление, но он не делает мышцы стальными.
Еще один резкий рывок может оказаться фатальным. Я просто поплыву, потеряю сознание и дальше — тот же сценарий. Буду валяться в одуванчиках как идиот.
При этом единственный выход — лезть наружу. По-другому никак.
Я быстро перебрался через подоконник. Извивался, как чертов уж на раскаленной сковородке, стараясь ни за что не зацепиться левым плечом. Выскользнул в открытую фрамугу, нащупал ногами узкий каменный парапет.
Здание школы представляло собой классическую сталинскую постройку. Настоящий монументальный памятник социалистическому зодчеству, строившийся на века. Добротный красный кирпич, массивный рустованный цоколь, декоративные выступы-карнизы, идущие вдоль фасада чуть ниже окон.
Аллилуйя! Этот архитектурный излишек — мое единственное спасение.
Выступ оказался совсем узким, не больше двадцати пяти сантиметров шириной. Он был густо покрыт слоем въевшейся уличной пыли, которую так и не смог выбить дождь, и птичьим пометом.
Я плотно прижался к стене, чувствуя затылком холод кирпичей. Пальцы здоровой руки мертвой хваткой вцепились в глубокую выщербину. В голове в этот момент не имелось ни одной здравой мысли, кроме повторяющегося по кругу: «Только не смотрите в окно! Только не смотрите!».
Дверь в кабинете с грохотом распахнулась в тот самый момент, когда я окончательно замер, превратившись в часть архитектурного декора. Стоял и молился всем известным богам, чтобы заходящее вечернее солнце, заливающее двор густым медовым светом, не отбросило мою тень слишком явно на ветки деревьев. И чтобы на задний двор не понесло покурить никого из водил или штабных офицеров.
— Бардак! — раздался резкий, недовольный голос майора Назарова. — Какого черта окно нараспашку⁈
— Сквозняк. Москвичи перед уходом, наверное, не закрыли. Оставили проветрить. А потом дверь запечатали. Делали все впопыхах, — спокойно ответил подполковник Борисов.
Я замер, буквально сливаясь со стеной школы. Дышал через раз.
Две пары сапог гулко протопали по дощатому полу. Судя по звукам, а вернее по тому, как эти звуки перемещались в помещении, майор и подполковник осматривали кабинет. Но как-то слишком поверхностно. Ни скрежета отодвигаемой мебели, ни скрипа половиц под тяжестью сдвинутого сейфа, ни грохота перевёрнутых ящиков. Похоже, они не хотели оставлять явных следов своего присутствия.
— Петр Сергеевич, ты бы пояснил нашу цель, — Назаров понизил голос, — Хоть убей, не понимаю, что мы должны здесь увидеть. Мельников был сукой, это факт. Но точно не идиотом. Он бы не стал разбрасывать по кабинету компрометирующие документы или подтверждающие связь с немцами улики. Беглым осмотром тут ничего не найти. Нужно выворачивать каждый гвоздь, каждую половицу.
Забавно. В отсутствие посторонних суровый майор обращается к подполковнику на «ты». Значит, они связаны не только службой. Скорее всего — старые товарищи. Возможно, еще с довоенных времен.
Черт… Это автоматом вычеркивает и одного, и второго из списка потенциальных носителей Крестовского. Насчёт Назарова я в принципе уже не сомневался. Тут больше имелись вопросы к Борисову. Однако, если они знакомы давно, майор непременно обратил бы внимание на изменения в поведении друга. Значит, подполковник не делает ничего странного или необычного. Он не имеет отношения к шизику.
Со стороны массивного дубового стола, возле которого совсем недавно кружится я сам, зашуршала бумага. Скрипнули дверцы тяжелого книжного шкафа.
— Сергей, не бестолковься, — высказался Борисов. Без злости. Скорее, как старший брат, — У нас под носом почти неделю сидел предатель. И не просто предатель, а инспектор из ГУКР. Птица высокого полета. Ты думаешь, Москва признает, что они сами прислали врага? Черта с два. Теперь, как в той детской игре — кто первым сядет на стул, тот не при делах. Александр Анатольевич — человек опытный. Он прекрасно понимает, какая начнется возня после приезда москвичей. Они всячески будут стараться выставить виновными нас. Мол, у них Мельников был честным, порядочным и бдительным чекистом. А у нас — протух, стал гнидой и продался немцам. И потом, сам знаешь, на фронте всё не так правильно и сказочно, как кажется людям в высоких кабинетах Лубянки.
Борисов замолчал на пару минут. Судя по тихому шелесту, он перебирал какие-то папки в столе.
— В Москве работают по бумажкам и инструкциям, Сергей, — продолжил подполковник. — У них там графики, отчеты, идеальный порядок. Они войну по картам видят. А в боевых условиях человеческий фактор значит больше любого приказа. Вадис знает, если Белов найдет здесь доказательства, которые выставят наше Управление в дурном свете, он этим воспользуется не раздумывая. Мельников мог оставить «закладки». Документы. Служебные записки. Да что угодно. Любую мелочь, которая сыграет против нас. Московским только дай повод. Они с превеликим удовольствием перекинут всю вину на чужие шеи, лишь бы свои избавить от петли.
Я прижался к стене еще плотнее, ловил каждое слово. Заодно анализировал слова Борисова. Значит, Вадис велел им провести негласную, предварительную «зачистку». В принципе, логично. Я на месте начальника фронтового СМЕРШа, сделал бы то же самое.
— Думаешь, они есть, эти факты? — глухо спросил Назаров.
— Не знаю, Сергей Ильич. Не знаю, — задумчиво ответил Борисов.
Послышался шорох грубой ткани, затем — чирканье спички о коробок. Из кабинета густо потянуло едким папиросным дымом. Кто-то из них закурил.
— Мельников не дурак был, — снова заговорил майор. — Он прекрасно понимал, если провалится, в первую очередь мы будем искать среди документации и личных вещей. Вряд ли он тут откровенно наследил.