Страница 56 из 67
Дрейк закрыл блокнот, спросил:
— Мы покупаем сторонние сценарии? Есть интересные варианты.
Я сморщился:
— Мисс Монро мне уже предлагала. Наркоманы, трудная судьба… Сэм, у нас на носу конец войны в Корее. С фронта вернется полмиллиона американцев. Многие покалеченные, если не физически, то душевно. Как ты думаешь, что они захотят увидеть на экранах? Нью-йоркских наркоманов?
— Нет. Комедии.
— Именно! Ищи веселые истории, заказывай их, я выделю бюджет на покупку.
— Хорошо. Мне… идти с вами в беседку?
Сэм явно не горел желанием нырять в аквариум к акулам. Ляпнешь что-нибудь не то, потом отдувайся…
Я поправил галстук, покачал головой:
— Я сам.
***
В беседке меня увидели шагов за двадцать, и разговор там прекратился.
Занук поднялся первым, широко раскинул руки, и сигара в его зубах пошла вверх.
— Вот он! — заорал он так, что услышали у бассейна. — Наш паладин! Победитель дракона!
— Ну Маккарти не тянет на дракона — усмехнулся я, пожимая руки. Рядом возник официант, я взял виски, чокнулся со всеми:
— За победу!
— За победу!
Кинобоссы поддержали мой тост, допили свои бокалы, взялись за сигары.
— Кит. — Занук вынул сигару и погрозил ею, как в термах. — Мы приехали выяснить два вопроса. Первый. Что делать со списками?
— Сенатская комиссия расформирована — пожал плечами я — Новой насколько я знаю, не будет. В Белом доме считают, что проблема со скрытыми коммунистами сильно раздута, выборы Айка в ноябре показали силу нашей политической системы, как вы знаете с Советами идут переговоры насчет Кореи, да и по другим вопросам есть подвижки, думаю, охоту Рейгана на ведьм, он ведь тут представлял Маккарти, так? — дождавшись кивков я продолжил — Можно сворачивать. Политические взгляды сценаристов и актеров — их личное дело. Никаких черных списков.
К моему удивлению это вообще не вызвало споров. Такое ощущение, что они были ко всему этому готовы. Господа “чего изволите”. Черные списки? Пожалуйста, вот. Отменяем их? И это не проблема.
— Ладно. А что у тебя с Хьюзом? — сегодня солировал Занук, остальные помалкивали — Потому что если у тебя с ним война на три года и суды, то нам всем очень интересно, чем это кончится и стоит ли дальше продолжать.
Я поставил бокал на перила.
И решил отдать им то, за чем они приехали. Не всё. Ровно столько, чтобы они уехали спокойными и разговорчивыми.
— Господа. Вы знаете, что Говард употребляет?
Пауза.
— В каком смысле? — спросил Уорнер.
— В медицинском.
Они переглянулись. Все пятеро. И я увидел то, чего не ожидал: они правда не знали.
— Кодеин, — сказал я. — И морфий.
— Да ладно… — покачал головой Барни — Таблетницу во время шлюходрома я видел, думал там снотворное.
— Вы же помните аварию сорок шестого года? Хьюз воткнулся на своем истребителе в дома на Беверли-Хиллз. Грудная клетка вдребезги, восемь рёбер, левое лёгкое, ключица раздроблена, ожоги. Его тогда достали из огня и не думали, что довезут. Довезли. Собрали. — Я помолчал. — А боль осталась. И семь лет он ее гасит тем, чем гасят такую боль.
— Семь лет! — не поверил Уорнер.
— Семь лет, Джек. С возрастающей дозой, потому что иначе не работает. Это называется митридатизм. Термин назван в честь понтийского царя Митридата, который, опасаясь отравления, ежедневно принимал микродозы различных ядов и постепенно увеличивал их количество.
На меня посмотрели с уважением.
— Короче, я с ним в Аспене неделю прожил под одной крышей и видел, как это выглядит в шесть утра. А потом видел, как это выглядит в шесть вечера, и это два разных человека.
Занук очень тихо и очень выразительно выругался.
— Так это что же, — сказал Майер, — он поэтому и в двадцать втором павильоне у себя третий год ничего толком…
— И поэтому же он у меня на крыльце орал так, что слышали соседи через дорогу, — сказал я. — Господа, я не собираюсь его топить. Он мой партнёр. Пока. Я объясняю другое. Когда человек в таком состоянии останавливает фильм — это не стратегия. Это плохое утро.
— А хорошее утро будет? — спросил Барни.
— Очень сомневаюсь. Мы пока решили отправить формальный юридический запрос в RKO. Пусть объяснят свои планы насчет фильма. Да, да. Нет, нет. Но тогда пусть возвращают сценарий, он отличный, я найду куда его пристроить.
И вот тут впервые за всю встречу заговорил Вассерман.
Он стоял чуть в стороне, голос у него оказался тихий, ровный, и все разом замолчали, потому что по-другому при нём не бывает.
— Мистер Миллер. Если фильм встанет надолго, встанет и актёрский состав. А актёрский состав — это мои контракты. — Он поправил очки. — Мне бы очень не хотелось объясняться с гильдией.
— Не придётся, — сказал я.
— Хорошо, — сказал Вассерман. И больше не сказал ничего, и я понял, что запомню эту фразу дольше, чем весь остальной разговор.
— Я всё решу, — сказал я громко, последнее слово должно было остаться за мной. — Спокойно снимайте дальше, кстати, в Херсте ждут прогрева будущих картин. Фотографий со съемок, интервью с актерами… Все нужные команды колумнистам, редакторам отделов культуры отданы, можете запускать в Нью-Йорк своих пиарщиков. Телевидение тоже подключим. После выхода фильмов, я выкуплю права на картины для показа в своей сети. Скупиться не буду.
«Акулам» надо было выдать финальный пряник. И я его выдал. Пятерка заулыбалась, Занук щелкнул пальцами, подзывая официанта:
— Это надо тоже отметить. Кит, мы как обычно ждем тебя у меня на шлюходроме через десять дней, тридцатого апреля. Последний день месяца. Как показала жизнь, ты важный член нашей кино команды, надеюсь к этому времени и с Хьюзом что-то прояснится. Расскажешь нам.
На сцене Рок-н-рол Экспресс вжарил новую мелодию, Литл Ричард запел: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать... время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться…», народ пустился в пляс. Твистовала молодежь уже совсем отлично, в центре танцпола зажигала Камилла с каким-то темнокожим парнем. Тоже кубинцем? Меня кольнуло чувство ревности, которое я сразу отогнал прочь. Интересно, что это за слова? Кажется, из Библии. Екклесиаст?
— Отдыхайте, господа. Оркестр играет до трех ночи. У нас тут новый коктейль «белый русский».
Барни немедленно оживился и пошёл на выход первым.
— А спальни, — сказал я в спины, — спальни на втором этаже свободны не стесняйтесь остаться на ночь.
А Полли вас поснимает — закончил я про себя. Мне нужно было обязательно получить компромат на «акул». Кинобоссам я не верил ни на грош.
