Страница 11 из 67
— И что изменилось?
— Ничего не изменилось, — сказал я. — В этом и штука. Я просыпаюсь в доме с бассейном, у меня в гараже «роллс-ройс», и я точно тот же человек, каким был, когда у меня не было денег на обед. Все проблемы, которые у меня были внутри, никуда не делись. Они просто теперь в лучшем интерьере.
Вернике медленно кивнул.
— А что делает счастливым?
— Не знаю. — Я допил свою. — Но я заметил одну вещь. Богатый и больной хуже, чем бедный и здоровый. Всегда. Без исключений. Я в прошлом году видел человека, у которого денег в двести раз больше, чем у меня, и он не может заставить себя дотронуться до дверной ручки.
— Это который? — спросил Вернике. — Дайте догадаюсь… Хьюз?
— Ага, он.
— Про него даже у нас в шарашке рассказывали, — сказал немец с уважением. — Значит, правда.
— Правда. И вот он в своей золотой клетке, а вы сейчас летите домой в перешитом пиджаке, и у вас руки не трясутся и голова работает. Я бы на вашем месте посчитал, кому из вас двоих повезло больше.
Вернике долго смотрел в иллюминатор.
— Мне пятьдесят шесть лет, — сказал он наконец. — У меня нет работы, нет дома и, возможно, нет страны. И вы хотите сказать, что мне повезло.
— Я хочу сказать, что вы через четыре часа выйдете из этого самолёта и пойдёте куда захотите. Первый раз за восемь лет.
Он не ответил.
Стюардесса собирала стаканы. Загорелось табло, велели пристегнуться, и по салону пошло то шевеление, которое всегда начинается перед тряской.
— Мистер Миллер, — сказал Вернике, застёгивая ремень. — Можно я добавлю шестой пункт?
Началась болтанка, сзади заплакал ребенок.
— Добавьте.
— Деньги делают несчастье комфортным, — повторил он. — А отсутствие денег делает его обязательным. И вот это, знаете, тоже надо иметь в виду. Особенно тем, кто любит красиво рассуждать о том, что богатство не главное.
Я засмеялся.
— Вернике, вы циник.
— Я инженер, — сказал он. — Это одно и то же, только с расчётами.
