Страница 64 из 90
Утром, в одиннадцать, серебристая «десятка» подвезла меня к семнадцатиэтажке, стоящей на краю парка. Вахтерша высунулась из будки, поглядела мне вслед, но ничего не сказала – видно, была предупреждена о моем визите.
Сергей ждал меня у раскрытой двери квартиры. Я заметила, что выглядит он гораздо хуже вчерашнего: под глазами залегли темные круги, лицо желтоватое и отекшее.
— Лида! – Он крепко, до боли сжал мой локоть. – Лидочка! Не знаю, что это со мной. Всю ночь не спал, думал о тебе.
— Я тоже. – Это было правдой, на сей раз я не кривила душой.
— Да? – Лицо Сергея озарила счастливая улыбка. – Серьезно? Ты это не из жалости говоришь?
— Что ты? Какая жалость? – Я поцеловала его в чисто выбритую щеку. – Давай уйдем с лестничной площадки.
— Конечно! – Он встрепенулся, засуетился, обнял меня и увлек за собой в дом.
На этот раз все происходило цивилизованно и красиво – не на кожаном диванчике, а в шикарной спальне, интерьер которой заставил меня наконец поверить в то, что ее хозяин удачливый предприниматель.
Потом мы пили кофе с коньяком и курили длинные пахучие сигары.
— Лида, я все никак не могу поверить. – Сергей бережно привлек меня к себе. – Такая разница в возрасте, но она не ощущается. Или мне кажется? – Он глянул на меня вопросительно.
— Не кажется, – проговорила я мягко. – Царь Соломон и Суламифь были счастливы вдвоем, несмотря на то что ему было почти сорок пять, а ей тринадцать.
— Эк куда ты загнула! – Сергей весело рассмеялся. – Царь Соломон! А, впрочем, почему бы и нет. Книгам нужно верить, для того они и написаны, так ведь?
— Конечно.
Я подумала, что сейчас самое время попробовать перейти на его бизнес и затронуть тему сделки.
— Сережа!
— Да, рыбка.
— Ты кто по профессии?
— Ты имеешь в виду, какой институт я оканчивал? Горный.
— Но работаешь ты совсем в другой области, верно?
— Верно. У меня с другом фирма, не очень большая, но тем не менее приносящая доход. Твой отец ведь тоже бизнесмен?
— Нет, он музыкант. Певец.
— Эстрадный? – удивился Сергей.
— Классический. Поет в оперном театре в Москве, но в основном гастролирует за рубежом.
— Что ж, – произнес он задумчиво, щекоча губами мою макушку, – ему можно позавидовать – занимается любимым делом, творчеством. Не все могут себе это позволить в наши дни.
— Разве твое дело не приносит тебе удовлетворения?
— Приносит, частично. – Сергей усмехнулся. – Бизнес, Лидуша, требует жесткости и прагматизма прежде всего, для творчества места, увы, не остается. Поначалу было нелегко, потом привык.
— И чем сейчас занимается ваша фирма?
Он недовольно наморщил лоб.
— Тебе действительно это интересно?
— Да.
— Брось. Давай не будем об этом. Не нужно осквернять то, что сейчас между нами происходит. Я не хочу.
— Как хочешь, – поспешно согласилась я.
Первая попытка окончилась неудачей. Сергей, как я и предполагала, не желал разговаривать со мной о делах. Ему хотелось отстраниться от повседневности, испытывать душевный подъем, беседовать о прекрасном и возвышенном. Я понятия не имела, как заставить его выйти на интересующую меня тему.
Свидание прошло на романтической ноте и окончилось поздним вечером. Я ехала домой, содрогаясь при мысли о том, что́ через полчаса буду говорить Толику.
Шофер машины, которую я остановила, мужчина лет сорока с некрасивым, но мягким и открытым лицом, одетый скромно и неказисто, несколько раз робко покосился в мою сторону и наконец решился спросить:
— Девушка, у вас неприятности?
— Нет, все в порядке, – ответила я, стараясь придать голосу хоть какую-то бодрость.
— Вы очень бледная. Может быть, вам нехорошо? Открыть окно?
— Да, пожалуй. Немного укачало.
— Не боитесь так поздно добираться на чужом автомобиле? Вы ведь совсем еще девочка. Сколько вам, шестнадцать?
Он вдруг напомнил мне отца – тихим беззлобным голосом, ясным, немного печальным взглядом, сочувственным тоном. Он видел меня насквозь – никакую не Мату Хари, а беспомощную, потерявшую себя девчонку, совсем маленькую, отчаянно нуждающуюся в совете кого-то взрослого и любящего.
— Ну не надо плакать. – Его руки пошарили за пазухой потрепанного пиджака и вытащили аккуратно сложенный носовой платок. – Вот, возьми. Я могу чем-то помочь?
Я покачала головой, взяла платок и вытерла им глаза.
— У меня есть сын, – неожиданно с улыбкой проговорил мужчина. – Неплохой парень. Только из дому не выходит, сидит за компьютером с утра до ночи. Хочешь, познакомлю вас?
— Спасибо, – я тоже улыбнулась, – у меня уже есть человек, которого я люблю.
— Это ты из-за него сырость разводишь?
— Нет.
— Так я тебе и поверил. – Водитель усмехнулся и повернул руль. – Ладно. Приехали. Вон дом, который тебе нужен.
Я сунула ему скрученный в трубочку полтинник.
— Спасибо.
— Не за что. А с тачками будь поосторожней, не то, не ровен час, нарвешься на бандюков.
Он газанул и уехал, а я на мгновение пожалела, что не рассказала ему про себя все, с самого начала и до сегодняшнего дня. Может быть, у него был замечательный сын, который полюбил бы меня с первого взгляда и никогда не послал бы в чужую постель шпионить за конкурентами.
Однако обо всем этом я думала лишь несколько секунд, а потом поглядела вверх, на зажженное окно во втором этаже. За стеклом мелькнул темный силуэт. Толик!
Я полетела вверх по лестнице.
— Ну что, как? – спросил он с порога, не дав мне войти.
— Пока никак, – призналась я.
— Но хоть какие-то зацепки есть? – В его голосе послышалось волнение.
— И зацепок нет. – Я опустила глаза, чтобы не видеть его лица.
— Не может быть! – произнес Толик жестко. – Значит, ты плохо старалась.
— Я старалась, честное слово! Я и дальше буду стараться, только не сердись.
— Заходи уже, – коротко приказал он, – торчишь в дверях! Думаешь, у нас так много времени?
— Не думаю. – Я повесила на вешалку ветровку, подошла к Толику и прижалась щекой к его груди.
Он брезгливо поморщился.
— Пахнет от тебя какой-то дрянью.
— Это от него. Он что-то сосет все время, драже какие-то.
— Иди ты со своим драже! – Толик с досадой махнул рукой и ушел в комнату.
Из кухни выглянула бабка.
— Чего стоишь, как клуша? Я варенье варю, абрикосовое, ступай помогать.
Я на цыпочках выбралась из прихожей. На плите клокотал огромный медный таз. По кухне струился райский аромат.
— Держи. – Старуха сунула мне в руку ложку. – Мешай. Вот так. – Она сделала несколько колдовских пассов над тазом. – Поняла? Я пойду «Поле чудес» посмотрю.