Страница 62 из 90
Вот, оказывается, к чему вели все мои сны. Ведь это только начало! Дальше их будут десятки, этих незнакомых, чужих мужчин, которых надо уламывать, объегоривать, компрометировать – ясно, что Толик не собирается ограничиться одним-единственным разом, а рассчитывает поставить нашу деятельность на поток. Потому и вложил в меня такие огромные средства.
— Я рад, что ты все правильно поняла. – Толик расслабленно потянулся и щелкнул пультом. Вспыхнул экран телевизора, во всю его ширину возникло лицо Натальи Андрейченко в черной шляпе с вуалью.
запел красивый грудной голос.
Это была «Мэри Поппинс».
— Встань-ка, Василек, – мягко попросил Толик. – Отойди от окна. Вон туда, на середину. Голову выше, вот так, замечательно. Улыбайся. Улыбайся, тебе говорят! Умница. Молодец.
«Леди Мэри!» – ворковал телевизор.
— Скажи мне что-нибудь по-английски, – потребовал Толик.
— I love you, my darling. – Я стояла в центре комнаты, высоко подняв голову, и не отрываясь смотрела ему в глаза.
«Ле-ди Мэ-ри!»
Толик покосился на экран и усмехнулся.
— Знаешь, кто ты у меня, Василек? Ты – само совершенство, как леди Мэри.
В его голосе было столько цинизма и ехидства, что я невольно содрогнулась. И тут же вспомнила слова Жанны.
— Собирайся, – сказал Толик. – Я покажу тебе его дом и парк, где он бегает.
7
Ровно через сутки, во вторник, в девять утра, я стояла на окраине парка позади толстого тополя и наблюдала за узкой тропинкой, вьющейся между деревьев.
Ждать пришлось недолго: минут через десять вдалеке показался одинокий силуэт. Он приближался, и вскоре я уже могла хорошо разглядеть мужчину лет пятидесяти, полноватого, с едва наметившейся лысиной и приятным, хоть и несколько обрюзгшим, лицом.
Я догадалась, что передо мной именно тот, кто мне нужен: накануне Толик продемонстрировал фотографию, большую, цветную, изображавшую нашего клиента по пояс.
На мужчине был добротный спортивный костюм ярко-голубого цвета и светло-серые кроссовки.
Бегун поравнялся с тополем, и в этот момент я выскочила на тропинку. Мы столкнулись лоб в лоб, у меня из глаз брызнули цветные искры, и я с негромким стоном опустилась на землю.
— Куда ж вас несет! – выругался мужчина. – Так и покалечить друг друга можно.
— Простите, пожалуйста, – пробормотала я, стискивая зубы от настоящей боли в набухающей на лбу шишке.
Мужчина глянул на меня внимательнее, и лицо его немного разгладилось.
— Давайте помогу подняться. – Он протянул мне ладонь, крепкую, квадратную, с холеными, гладкими ногтями.
Я благодарно кивнула, вцепилась в его руку и сделала вид, что пытаюсь встать, но тут же вскрикнула.
— Что такое? – встревожился мужчина.
— Нога, – ответила я сдавленным голосом. – Больно шевельнуться.
— Растяжение? – предположил мой новый знакомый. – Это вас научит впредь не вылетать навстречу людям, будто реактивный двигатель.
— Честное слово, я не виновата, – проговорила я жалобно. – Там, в кустах, какой-то бесхозный злобный пес. Залаял на меня, начал набрасываться. Я себя не помнила от страха, побежала от него, выскочила на тропинку, а тут вы.
Мужчина слушал меня, все больше проникаясь сочувствием.
— Верно, здесь последнее время много диких собак развелось, – проговорил он значительно мягче, – администрация парка давно должна была принять меры. Придется на досуге зайти к ним, побеседовать. Что ж, давайте попробуем еще раз, вдруг выйдет. – Мужчина наклонился, обхватил меня за плечи и потянул вверх. Я выпрямилась, держа правую ногу на весу.
— Ну-ка, наступите, – велел мой спаситель.
— Не могу. Ужасно болит.
— Точно растяжение, – вынес диагноз бегун, – со мной такое было в прошлом году. День лежал, потом еще неделю хромал.
— И это называется каникулы, – с грустью проговорила я.
— Вы студентка? – поинтересовался мужчина.
— Да. Перешла на второй курс.
— А чего такая симпатичная и без спутника? – просто, по-отечески полюбопытствовал мужик.
— У меня проблемы со спутниками, – доверительно призналась я. – Кому нравлюсь я, те не нравятся мне. И наоборот. Поэтому предпочитаю одиночество, до поры до времени.
Мужчина слушал и улыбался.
— Говорите в точности как моя дочка. Ей недавно стукнуло двадцать. Совсем вы, молодые, другие, чем мы когда-то были.
— Разве? – Я удивленно распахнула глаза. – А мне казалось, люди одинаковы во все времена. И мысли у всех одинаковые, и желания.
— Ну-ка, ну-ка, – оживился мой собеседник, – интересно. Какие же это у людей одинаковые желания?
— Наверное, перестать быть одинокими, встретить понимание, найти то, что позволило бы забыть – мы все смертны.
Он слегка наклонил голову, его глаза, светло-серые, в сеточке мелких морщинок, стали серьезными и глубокими.
— Странная девушка, – проговорил задумчиво, – и странные рассуждения для такого юного возраста. Но мне они нравятся. Как вас зовут?
— Лида, – произнесла я заранее продуманный ответ.
— Мою бабушку тоже звали Лидой. Вы где живете, близко?
— Далеко. В пяти остановках отсюда.
— Стало быть, до дому вам в таком состоянии не добраться. – Мужчина пошевелил губами, словно что-то беззвучно подсчитывая в уме, затем осторожно взял меня под руку: – Предлагаю зайти ко мне. У меня есть эластичный бинт, но сначала окажем вам неотложную помощь в виде холодного компресса. Я теперь ученый, знаю, что нужно делать. Пойдете?
Я сделала вид, что колеблюсь.
— Неудобно как-то. У вас, наверное, семья, я буду мешать. Да и вообще..
— Семья далеко. Квартира пустая. Мешать вы будете разве что моему коту, Пупсику, но тот переживет. – Мужчина весело улыбнулся. – Не валяйте дурака, Лида, не могу же я бросить вас тут, посреди парка, хромой. Не ровен час, возвратится ваш сердитый пес, а вы и удрать от него не сумеете.
— Ну хорошо, – я тряхнула головой, – но лишь на полчасика. Забинтуем ногу, и я пойду.
— Договорились. Опирайтесь на мое плечо, я буду вас поддерживать за талию. Прыгайте на одной ножке, тут совсем рядом.
Я послушно выполнила его указания, он крепко обнял меня, и мы медленно двинулись к виднеющемуся вдали многоэтажному дому.
По дороге мы познакомились поближе. Моего спутника звали Сергеем Сергеевичем, я представилась ему студенткой исторического факультета МГУ.
Мы вошли в светлый просторный подъезд, где в будке за стеклом сидела пожилая консьержка, и поднялись на лифте на двенадцатый этаж.