Страница 30 из 90
— Само не само, а башка у тебя варит, Василек. Это правда, что нянька про тебя говорила?
— Что говорила? – не поняла я.
— Будто бы учишься классно.
— Ну.. да. – Я не была уверена, что Толик одобрит мои школьные успехи, и потому старалась отвечать как можно неопределенней. Но он заметно обрадовался.
— Это хорошо, что так. Значит, ты только с виду такая.. – Он замялся, видно, не желая слишком обидеть меня, но потом все-таки произнес: – Серая мышка.
Я не расстроилась. Мышка так мышка. Я не впервой слышала это прозвище. Гораздо важнее было то, что Толик высоко оценил мои старания, он улыбается и снова называет меня Васильком. Я вспомнила свое вчерашнее решение научиться понимать его с полувзгляда.
— Мне уходить?
— Да, иди. Думаю, к ужину все выяснится. Возможно, завтра я уже буду в палате один.
— Можно помогать тебе? Еду носить из столовой, например?
— Помогай, – милостиво разрешил Толик, – но так, чтобы об этом поменьше знали вокруг. Смекалки тебе не занимать, придумаешь сама, как соблюдать конспирацию.
15
Миху Самойлова увезли из интерната на следующий день. До конца его испытательного срока оставалось немногим более полумесяца, но Марина Ивановна была неумолима.
Странно, но я совсем не чувствовала себя преступницей. По ночам спокойно спала, с аппетитом ела вкусную интернатскую пищу и не вспоминала о погубленном мной Михе.
Каждое утро начиналось теперь с визита на третий этаж. К Толику больше никого не подселяли, и он жил один в комнате. Я приносила ему тарелки с едой, он лениво ковырялся в них ложкой или вилкой и отставлял в сторону почти нетронутыми.
Мы почти не разговаривали и уж тем более не обсуждали историю с подброшенными часами. Я проводила в палате минут двадцать, в основном сидя на стуле у стола или стоя возле порога, а потом уходила восвояси, чтобы вечером вернуться.
Хорошо помня наказ Толика, я зорко следила за тем, чтобы никто не заметил, куда я хожу два или три раза на дню. Особенно я опасалась Светки и Анфисы, и не напрасно.
Светка в первый же день заприметила меня с тарелкой в руке и полюбопытствовала:
— Это кому?
— Жанна попросила отнести на третий этаж, – не моргнув глазом соврала я.
— На третий? – Светка с подозрением наморщила нос. – Там же старшеклассники.
— Ну и что? – Я беззаботно пожала плечами.
— Почему это она просит именно тебя? – недовольно проворчала Светка, но больше вопросов задавать не стала и отошла в сторону.
С Анфисой все получилось сложнее. Она заглянула в палату к Толику, как раз когда я навещала его в очередной раз.
— Василиса? – Ее лицо вытянулось от удивления. – Ты что здесь забыла?
Я поведала ей все ту же байку про Жанну и ее поручение, надеясь, что Анфиса не станет перепроверять мои слова, а даже если и станет, забывчивая Жанна легко подтвердит, что я не вру.
Анфиса выслушала меня с видимым недовольством, ничего не сказала, лишь едва заметно качнула головой и вышла из комнаты. Вечером того же дня она поймала меня в библиотеке.
— Зачем ты туда ходишь? – Глаза ее смотрели на меня пристально, будто желая просветить насквозь.
— Я же сказала, Жанна велела.
— А если честно?
Я молча разглядывала свои руки. В конце концов, кто может мне запретить любить Толика? Никто! Даже сама Марина Ивановна. Захочу – и буду ходить на третий этаж столько, сколько мне вздумается!
Я подняла голову и с вызовом глянула на Анфису.
— Напрасно ты так, девочка, – она улыбнулась, обезоруживающе кротко и печально, – напрасно. Он.. этот парень.. не пара тебе. И возраст у вас разный: ты еще дитя, а он уже взрослый. Слишком взрослый. – Анфиса вздохнула.
Мне нечего было ей возразить, да я и не собиралась. Нужно было лишь одно – чтобы она оставила меня в покое и не стала ничего доносить директрисе.
— Завтра Владика выписывают, – сказала Анфиса тихо.
Завтра. Уже завтра! Значит, прошла целая неделя с того самого дня, как я познакомилась с Толиком. И за все это время я так ни разу и не сходила в изолятор.
Анфиса внимательно наблюдала за мной.
— Ты что, не рада?
— Рада.
— Незаметно. Или вы больше не друзья?
Внезапно я ощутила злость на нее. Зачем, по какому праву она лезет мне в душу? Чего добивается? Я – не ее Валюша, и нечего меня воспитывать.
Я почти готова была произнести это вслух, но вовремя опомнилась. Анфиса заметила мое состояние и кивнула:
— Хорошо. Делай как знаешь. Только.. – Она прервалась и смахнула рукой с глаз невидимую соринку. – ..только не забывай, что, кроме Волкова, ты еще нужна и другим. Всем нам нужна, тебе ясно?
— Да. – Я не очень понимала, кого она имеет в виду под «всеми». Себя? Светку с Маринкой? Или, может быть, Влада? Но ведь я и так живу здесь, в интернате, рядом с ними, а Толик – это совсем другое. Это лишь мое, и ничье больше.
На том мы с Анфисой и расстались.
Влада я увидела на следующий день. Он стоял на пороге нашей палаты и улыбался, вовсю показывая наполовину выросшие зубы. Лицо его побледнело и слегка осунулось, на щеках и лбу были видны следы зеленки.
Он показался мне вдруг таким безнадежно маленьким, глупеньким, ничего не смыслящим в настоящей, взрослой жизни, чересчур правильным и хорошим – для меня, переступившей некую критическую черту, навсегда отделяющую от беззаботного детства.
— Ты почему не приходила? – спросил Влад, впрочем, безо всякой обиды. – Боялась заразиться?
— Боялась, – солгала я.
— И зря. Лена сказала, что больные ветрянкой заразны уже за несколько дней до того, как выскочит сыпь. Так что ты все равно в карантине. – Он весело засмеялся и предложил: – Идем в шашки играть!
Играть в шашки с Владом мне не хотелось, но я не решилась ему отказать. И так уже мое поведение всю эту неделю являло собой образец подлости.
Мы поднялись в игровую. Проходя по коридору, я кинула взгляд на дверь третьей палаты, и сердце мое сладко заныло. Там, за дверью, находился Толик. Наверное, он по обыкновению, писал что-то в своей тетрадке или читал Жюля Верна, которого я накануне принесла ему из библиотеки. Или просто сидел неподвижно, подперев голову руками, и отсутствующим взглядом смотрел в никуда.
Если б можно было сейчас не ходить в игровую, а вместо этого проскользнуть к нему, спросить, как дела, и получить обычный, лаконичный ответ: «Хреново!» А потом стоять в уголке и смотреть на его лицо. Просто смотреть, и ничего больше..
— Ты о чем задумалась? – удивленно спросил Влад.
— Ни о чем. – Я решительно шагнула внутрь игровой. – Где там твои шашки?