Страница 29 из 90
— Опять ты? – Миха недовольно зыркнул в мою сторону. – Что тебе здесь надо?
— Ничего. Просто пришла.
— Вали отсюда, немедленно, – грозно велел он. – Не то уши оборву.
Я вопросительно глянула на Толика, но тот сделал вид, что занят своими картами. Мне стало ясно, что выпутываться придется самой.
— А можно с вами в «дурака»? – нагло поинтересовалась я.
— Что? – Миха не поверил своим ушам. – Ах ты козявка! Сама от горшка два вершка, а нахальства выше крыши. Толян, ты что молчишь? – Он требовательно дернул его за рукав свитера. – Она ж к тебе шляется, ты ее привечаешь. Скажи ей!
Тот усмехнулся с невозмутимым видом:
— Почему ты решил, что ко мне? Может, ей ты понравился.
— Ага, держи карман. – Миха поднялся и пнул стул. – Я на минутку. Сейчас вернусь. Смотри, – он сердито поглядел на Толика, – чтобы к моему приходу ее здесь не было.
Миха быстро прошел мимо меня, на ходу больно ткнув кулаком под ребра. Хлопнула дверь.
— За сигаретами побежал, – спокойно объяснил Толик, – у него пачка спрятана в душевой за радиатором. – Он задумчиво смешал карты, бросил их на стол и внимательно посмотрел мне в лицо. – Ну, ты придумала?
— Да. – Я прислушалась к доносящимся из коридора звукам. Поблизости громко и отчетливо разговаривала Жанна, не зло отчитывая кого-то за разорванный пододеяльник. Значит, она с минуты на минуту будет здесь. И Миха тоже. Как раз то, что нужно!
Я жестом фокусника вытащила часы, вихрем подлетела к Михиной кровати и, перевернув подушку, сунула их в вырез наволочки. Затем легонько взбила подушку и вернула ее на прежнее место.
Толик молча и с интересом наблюдал за моими действиями. Он хотел что-то сказать, но в это время дверь распахнулась, и в палату вошли Жанна и Миха, бок о бок, точно по заказу.
— Ты еще здесь? – Миха сделал страшные глаза, однако больше ничего при Жанне сказать не посмел. Он сел и принялся смотреть, как она сноровисто и ловко складывает постель.
Я тем временем обшарила глазами стол и обнаружила то, что мне в данный момент было необходимо: грязный стакан и чайную ложку. Я подошла и взяла стакан.
Жанна ободрительно кивнула и похвалила:
— Помогаешь? Молодец. Все бы были такими отзывчивыми.
Я искоса глянула на Толика – тот слегка прищурился, стараясь скрыть улыбку. Миха взирал на нас мрачно, исподлобья.
Жанна закончила с постелью Толика, подошла к другой кровати и откинула покрывало.
— Это что такое? – Она нахмурилась и наклонилась.
— Где? – Миха привстал со стула.
— Да вот! – Жанна резким движением сдернула простыню и сунула ему под нос. В углу чернело прожженное пятно.
— Куришь в палате? – Жанна строго поглядела на Миху. Тот выдержал ее взгляд, не смущаясь, без особого волнения. Жанна была сама почти девочка, и старшие воспитанники ее не боялись. Да и младшие считали своей в доску, висли у нее на шее и лезли целоваться.
— Что молчишь, Самойлов? – проговорила Жанна, пытаясь придать голосу суровость. – Хочешь, чтобы я рассказала Марине Ивановне?
— Зачем Марине Ивановне? – Миха пожал плечами. – Я ж всего один раз. Подумаешь!
— Вам вообще курить нельзя, категорически! – расстроенно произнесла Жанна. – Вас тут лечат-лечат, деньги на вас тратят государственные, спонсоров ищут, чтобы они помогали, а вы.. – Она махнула рукой, скомкала простыню, запихнула ее в мешок и, взяв за уголки подушку, пару раз легонько тряхнула, освобождая от наволочки.
У меня пересохло в горле и громко застучало в висках. Я застыла у стола со стаканом в руке.
Раздался глуховатый стук – это серебряные часы упали на покрытый ковром пол.
— Матерь божья! – Жанна всплеснула руками. – А это как прикажешь понимать?
— Это.. это.. – Михино сероватое лицо мгновенно вспыхнуло неровным клочковатым румянцем и вслед за тем стало мертвенно белым. Он во все глаза смотрел на лежащий под ногами у Жанны предмет.
Та медленно протянула руку и подняла часы с пола. Взвесила на ладони и покачала головой. Взгляд ее сделался жестким.
— Самойлов, чьи это часы? Ты где их взял?
— Я? Нигде! – хриплым шепотом ответил Миха. – Это.. не мои! То есть.. я хотел сказать.. я не клал их туда. Я вообще.. первый раз их вижу. Честное слово, матерью клянусь!
— Эх, Миша, Миша, – укоризненно проговорила Жанна, – тебя ведь предупреждали. Неужели так хочется в колонию?
— Да не мои часы! – дурным голосом заорал Миха. – Не мои!!
— Конечно, не твои. – Жанна вздохнула. – Ты, наверное, хорошо знаешь чьи.
— Не знаю!
— Это мои часы, – вдруг совершенно спокойно произнес Толик. – Там сзади, на крышке, есть инициалы. «В.К.А.», Волков Константин Алексеевич, мой отец. Ему эти часы на тридцатилетие подарили друзья.
Жанна перевернула часы, и я отчетливо увидела в самом уголке три заглавные буквы, которые вчера не заметила, сосредоточив все внимание на узоре.
— Ты стащил часы, Самойлов! – убитым голосом сказала Жанна. – Стащил у соседа по палате. Как с тобой можно кого-нибудь селить? Я тебя спрашиваю?
— Д-да без надобности м-мне его будильник, – заикаясь, выдавил Миха, – мне его подкинули, нарочно, чтоб под монастырь подвести.
— Кто?
— Да сам он и подкинул. Этот ваш Волков.
Жанна выразительно поглядела на Михину кровать. Та стояла вплотную к столу, так, что подойти к изголовью было невозможно. Чтобы дотянуться до подушки, нужно было встать коленями на одеяло. Этого Толик никак не в состоянии был сделать, находясь в инвалидной коляске.
Миха понял, что имеет в виду Жанна. Он беспомощно и затравленно огляделся по сторонам, и взгляд его уперся в меня.
— Она! – Миха ткнул пальцем в мою сторону. – Это она все, зараза! Шестерка! Они сговорились, он ей велел! Убью, сволочь! – Он ринулся было ко мне, но Жанна загородила ему дорогу.
— Прекрати сейчас же! Как не стыдно сваливать свои грехи на девочку, малышку! Да она у нас тише мышки и учится на одни пятерки. А сюда пришла помочь, потому что у нее сердечко доброе. Эх, ничтожный ты человек! – Она спрятала часы в карман халата. – Волков, я потом их тебе верну. Покажу Марине Ивановне, пусть разбирается сама. А ты, Самойлов, пойдешь сейчас со мной к директору. Понял?
Миха молча кивнул и низко опустил голову.
В гробовой тишине Жанна закончила собирать белье и, подхватив мешок, увела Миху с собой.
Я в ожидании смотрела на Толика, по-прежнему продолжая сжимать в руке спасительный стакан.
— Ловко, – проговорил он и улыбнулся. – Теперь ему крышка. И как это ты все так точно рассчитала?
— Не знаю. – Я пожала плечами. – Само получилось.