Страница 59 из 84
– А ещё вам будет нужно узнать всё, что сможете, вот про этих людей.
На первом листе Дмитрий Николаевич нарисовал неявный образ мужского лица с испанской бородкой и в круглых тёмных очках. Наблюдавший за Рудневым Анатолий Витальевич разочаровано хмыкнул.
– Что-то невнятный у вас, Дмитрий Николаевич, портрет вышел, – сказал он. – Любой особе мужеского пола – хоть мне, хоть вам – нацепи очки и приклей бороду, такая же парсуна будет.
– Такая же не будет, – возразил Руднев. – Этот тип альбинос. Скорее всего, он состоит на службе при каком-то очень высокопоставленном муже, питающем страсть к бывшей примадонне Мариинского театра Владиане Степановне Грачевской. Узнайте, кто он, и кто его господин.
– Ну, задачка найти альбиноса из свиты высших сфер видится мне менее сложной, чем с адресами, – заметил Терентьев.
Руднев тем временем перевернул лист и начал рисовать ещё один портрет. По тому остервенению, с которым Дмитрий Николаевич клал штрихи, проминая грифелем бумагу и едва не прорывая её, Терентьев догадался, кого тот рисует.
– Это вчерашний стрелок? – спросил старший сыщик.
– Да, – скупо ответил Руднев. – Я хочу знать, кто он. Возможно, на преступников удастся выйти скорее через его личность.
– Послушайте-ка, Дмитрий Николаевич, – с расстановкой произнёс Терентьев, сурово глядя другу прямо в лицо. – Я вижу и понимаю, что вы чувствуете, поэтому хочу предостеречь. Вздумаете устроить вендетту, только всё дело загубите. Вам сейчас как никогда нужно иметь холодную голову! Понимаете вы меня?
Руднев прерывисто вздохнул и ответил.
– Всё я понимаю, Анатолий Витальевич. Не беспокойтесь.
Лицо Терентьев смягчилось.
– Перестаньте казниться, Руднев, – сказал он сочувственно. – Как бы вас ни грызло, в случившемся с Белецким нет вашей вины. Бог милостив! Будем уповать на него.
Дмитрий Николаевич кивнул, и они оставили болезненную тему.
– Что вы сами собираетесь делать, Дмитрий Николаевич? – спросил Терентьев.
– Вернусь в школу и продолжу расследование там. Я практически уверен, что вся эта история оттуда пошла.
Анатолий Витальевич задумался.
– Я бы на вашем месте, Дмитрий Николаевич, в первую очередь присмотрелся к убийству учителя физики, – посоветовал он. – Похищение ребёнка, по какой бы причине его ни совершили – преступление расчётливое. Тот, кто его совершил, хладнокровен и осторожен, и вычислить его сложно. А убийство, да ещё так обставленное, в сердцах сделано. Я уверен! Преступник на такой струне не может себя не выдать. Чем-то, но проявит своё волнение или свой мотив. Да и подозреваемых у вас круг ограниченный. Вряд ли средь бела дня по благородному пансиону террористы разгуливают! Есть у вас, друг мой, мысли на этот счёт?
– Есть, – ответил Руднев, в голове которого внезапно сложился кусок мозаики.