Страница 40 из 84
– Спасибо, – прошептал он, вцепившись в Анастасию Аркадьевну своей изувеченной правой рукой, с которой при побеге сорвал перчатку.
Увидев чудовищные шрамы, Волжина ахнула.
– Простите, – изуродованная рука Дмитрия Николаевича судорожно дёрнулась, и он хотел её убрать, но Анастасия Аркадьевна удержала.
– Вы меня простите..! Я не знала… Идёмте.
Опираясь на Анастасию Аркадьевну, Руднев добрел-таки до двери жилого крыла.
– Я отведу вас в вашу комнату и позову врача, – решительно заявила Волжина.
– Не нужно! Пощадите моё самолюбие, Анастасия Аркадьевна! – взмолился Дмитрий Николаевич. – Вы мне очень помогли! Спасибо..! Дальше я сам…
– Но нужно, чтобы кто-то о вас позаботился! – продолжала настаивать Анастасия Аркадьевна.
– Белецкий позаботится, – ответил Руднев. – Ему уже случалось быть моей сиделкой. Он справится… Не волнуйтесь за меня.
Последние слова Дмитрий Николаевич произнес хоть и слабо, но с чувством, заставившим Анастасию Аркадьевну смутиться.
– Если будет нужно, шлите за мной, – торопливо произнесла Волжина, не решаясь смотреть Дмитрию Николаевичу в лицо. – Я была сестрой милосердия…
Руднев прошёл по коридору до комнаты Белецкого и с облегчением увидел, что из-за неплотно прикрытой двери пробивается полоска света.
Дмитрий Николаевич толкнул дверь и без стука вошёл.
Комната пополнилась новыми коробками с документами.
Белецкий поднял глаза от разложенных на столе папок.
– Oh, Ma
– Тише, Белецкий! – простонал Руднев, обессилено привалившись к стене. – Умоляю, тише! Или у меня голова взорвётся!