Страница 39 из 84
Рудневу повезло, ни пик, ни груды камней под окном не оказалось. Пролетев пару саженей, он приземлился на пологий влажный глинистый берег и скатился на спине вниз, к самой воде. Там было что-то вроде небольшой пристани, у которой примостился ряд захудалых лодок. Дмитрий Николаевич сунул револьвер за пояс и бросился бежать вдоль реки в сторону видневшихся невдалеке бараков, рассчитывая оказаться в людном месте и затеряться. За спиной он слышал погоню, но стрелять преследователи в него почему-то перестали.
Когда Дмитрий Николаевич добежал до первого барака, из его дверей появились двое молодцов в суконных куртках и лихо заломленных на затылок картузах. Они преградили Рудневу дорогу.
– Куда так торопишься, барин? – глумливо хохотнул один из них, пытаясь ухватить Дмитрия Николаевича за грудки.
Щуплый и невысокий Руднев ни в коей мере не производил впечатление опасного противника, поэтому задиристые парни были крайне удивлены, когда тот из них, кто тщился схватить Дмитрия Николаевича, получил кулаком в челюсть так, что опрокинулся навзничь и затих, а его сотоварищ, попытавшийся поквитаться с неожиданно шустрым барином, заработал удар под дых и осел на землю, хватая воздух перекошенным от боли ртом.
Хотя стычка с молодчиками и закончилась однозначной победой Руднева, она отняла у Дмитрия Николаевича несколько секунд драгоценного времени, которых хватило на то, чтобы расстояние между ним и его преследователями критически сократилось.
Руднев снова кинулся бежать, стараясь затеряться в лабиринте деревянных построек.
В какой-то момент Дмитрию Николаевичу показалось, что ему удалось уйти от погони, но в это самое мгновенье прямо на него из-за угла выскочили двое, в которых он узнал своих преследователей. Видимо, они знали какой-то короткий обходной путь. Руднев попытался выхватить пистолет, но не успел, со спины на него кинулся ещё один преследователь.
Трое противников вцепились в Дмитрия Николаевича и повалили на землю, скрутив его по рукам и ногам. Один из них навис над Рудневым, сунув руку за пазуху. Дмитрий Николаевич, приготовившись к худшему, заставил себя не отводить взгляда от лица своего потенциального убийцы. Но произошло то, чего Руднев никак не ожидал. Серб вынул из внутреннего кармана платок и плотно прижал к носу и рту Дмитрия Николаевича. Задохнувшись от чуть сладковатого эфирного запаха, Руднев сделал несколько судорожных вдохов и провалился в глухую черноту.
– Эй! Барин..! Просыпайся давай..! Приехали, – разорвал черноту хрипловатый простуженный голос.
Руднев с превеликим трудом открыл глаза, порадовался, что жив, и тут же об это пожалел, так ему было плохо – голова адски болела и кружилась до тошноты.
– Где я? – едва ворочая языком, спросил он.
– Знамо дело, где! – ворчливо отозвался его собеседник. – У пансиона Святой Анны. Как велено было… Вылезайте давайте, барин! Мне ваши собутыльники заплатили только за то, чтобы я вас до ворот доставил… Вылезайте, говорю!
Руднев кое-как выбрался из экипажа, в котором оказался самым необъяснимым для себя образом. Вцепившись в бортик коляски, он с полминуты выжидал, пока земля перестанет крениться у него под ногами.
– Эка же вы нарезались, господин учитель! – хмыкнул извозчик и соскочил с облучка. – Ну, чё? Дойдете сами-то, али проводить?
В голосе его звучало сочувствие и понимание человека, которому самому случалось возвращаться домой на бровях.
– Дойду… – выдохнул Руднев, с трудом удерживая себя в вертикальном положении.
– Это ещё хорошо, барин, что у вас жены нету, – рассудительно изрёк извозчик. – Моя-то вот сколопендра за такие узоры отходила бы чем под руку подвернется…
Дмитрий Николаевич выслушивать про семейные неурядицы извозчика был не готов. Нетвердым шагом он направился к воротам школы, у которых со стороны пансиона стоял сторож и с откровенным любопытством наблюдал за происходящим.
– А вот эдак я вас пущать не должен! – торжествующе провозгласил сторож, упиваясь своей внезапной властью. – Коли вы, господин учитель, в таком непотребном виде изволили явиться, я обязан об том госпоже начальнице сообщить. Нехай она знает и решает, должно вам к благородным барышням, ежели вы в такую зюзю…
– Заткнись… – оборвал его Руднев. – Будешь молчать, получишь рубль, а станешь болтать, надаю по шее… Открывай!
Учитель выглядел, конечно, жалко – физиономия побитая и помятая, платье в грязи, половина пуговиц на жилете отсутствует, один рукав пиджака практически напрочь оторван – но при всём при этом в интонации его было что-то такое, что не оставляло сомнений в серьезности угрозы и более того, давало основание надеяться, что, протрезвев, барин и про обещанный рубль, глядишь, не забудет.
– Ну, ладно уж, – снизошёл расчётливый сторож, отпирая калитку. – Проходите. Да только на глаза, смотрите, никому не попадитесь в таком-то подпитии…
– Пошёл к чёрту! – огрызнулся Руднев, которому каждое слово сторожа врезалось в мозг раскаленным гвоздём.
Тем не менее, совет сторожа был дельным. Дмитрий Николаевич свернул с дорожки в густые кусты, рассчитывая пройти через них к двери жилого крыла незамеченным. Судя по сгустившимся сумеркам, было уже за восемь вечера, и в это время в парке Аничкиной иколе случалось не так много праздношатающихся.
Дорога от ворот до Голицынского дворца заняла у Руднева куда больше времени, чем он рассчитывал. Через каждую дюжину шагов он был вынужден останавливаться, ища себе какую-нибудь опору, чтобы справиться со слабостью и дурнотой. Очевидно, сербы на хлороформ не поскупились, и Дмитрий Николаевич надышался им так, что едва был жив.
Остановившись очередной раз, он услышал за своей спиной испуганный возглас. Обернувшись на него, Руднев увидел Волжину, выходящую по едва заметной тропинке.
– Боже мой! – воскликнула Анастасия Аркадьевна. – Дмитрий Николаевич, что с вами?!
Она кинулась к Рудневу и поддержала его под руку.
– Ничего страшного, – попытался успокоить её Дмитрий Николаевич. – На меня напали… У реки…
– Вы ранены?
– Нет. Не беспокойтесь… Мне просто слегка досталось…
– Слегка?! Да вы на ногах не стоите! Вам нужно в лазарет к доктору!
– Не нужен мне доктор… Ерунда всё…
– Обопритесь на меня, – Волжина обхватила Дмитрия Николаевича одной рукой, и подставила ему свое плечо.
Руднев попытался отстраниться, но геройствовать сейчас у него совсем не получалось.