Страница 90 из 112
53. Шрамы
53. Шрамы
Выйдя во двор, я увидела Хаальда.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Лицо запачкано и разбито, одежда порвана, один глаз заплыл и не открывается.
Рядом с ним стоял верный Олав. Обернувшись, Хаальд встретился со мной взглядом.
Не знаю, что именно он увидел в моих глазах. Хмуро бросил:
— Все нормально. Я жив.
Хаальд старался держаться прямо, но я видела, как он то и дело морщится. И как он бледен под слоем грязи и запекшейся крови.
Я решительно шагнула к нему.
— Ваши раны нужно обработать.
— Пройдут, — отмахнулся он. — Я пока не умираю.
— И почему вам обязательно упрямиться? — возмутилась я.
Заметив ошарашенный взгляд Олава, сбавила тон.
— Я хотела сказать… господин, в ближайшее время, судя по всему, забот у вас прибавится. Так не лучше ли браться за них здоровым и полным сил?
— Рабыня дело говорит, — хмыкнул Олав.
Хаальд повернул голову.
— Ее зовут Евгения.
Олав так и застыл с приоткрытым ртом. Неудивительно — я и сама остолбенела.
Последовали несколько мгновений неловкой тишины. Наконец Олав кивнул, настороженно глядя на Хаальда.
— Хорошо, — буркнул тот мне. — Идем.
Я направилась в главный дом вслед за Хаальдом, чувствуя сверлящий затылок взгляд элькхе.
В доме было тихо. Герда спала в своей комнате, на кухне не было ни души.
Я развела огонь в очаге, поставила греться воду.
— Садитесь, — строго сказала я, указывая на лавку у стола.
Сейчас не до сантиментов.
Хаальд послушался, хоть и выглядел не слишком довольным. Хмурый и насупленный, с этим взглядом исподлобья, он напоминал мне взъерошенного волчонка.
— Чему улыбаешься? — буркнул Хаальд.
— Ничему, — торопливо проговорила я, стирая непрошеную улыбку.
Чуть погодя поставила на стол миску с теплой водой и еще одну — с легким обеззараживающим отваром. Положила чистые тряпицы, мазь.
— Снимите верх.
Хаальд поднял голову. В единственном открытом глазу мелькнуло изумление.
— Что?
— Мне нужно осмотреть ваши раны.
Он помедлил, потом стянул через голову рубаху.
Я невольно замерла с тряпицей в руках.
Прямо передо мной оказался не просто оголенный торс с впечатляющими мышцами. На теле Хаальда практически не было живого места.
Застарелые белые полосы шрамов пересекались со свежими багровыми гематомами, оставленными после десятков ударов.
Черт возьми… Его что, били ногами?!
Широкая грудь, вздымающаяся от тяжелого дыхания, мощные плечи… и десятки шрамов. Хаальд отличался грубой, опасной красотой дикого зверя.
Я с трудом отвела взгляд. Отвернулась, чтобы намочить тряпицу. Для начала — чистой водой.
— Они были жестоки, — хмурясь, проговорила я. — И явно хотели вас убить. Но как вам удалось вырваться?
— Благодаря свету Галатии.
— Вы снова использовали его…
— Да. — Голос глухой, усталый.
Я осторожно коснулась влажной тряпицей его лица. Он даже не дернулся.
— Будет больно.
— Не страшно.
Я очищала кожу от крови, смывала грязь. Под ней проступали ссадины, синяки, глубокие порезы. Веко левого глаза распухло и посинело.
Я промакивала раны отваром, стараясь действовать как можно мягче. Подспудно боясь причинить боль ему, этому большому и суровому элькхе.
Он сидел неподвижно, позволяя мне делать свое дело. Только дыхание иногда сбивалось, когда я касалась особенно чувствительных мест.
— Почему, призывая свет, вы не исцелили себя? — тихо спросила я.
Я же видела, как Хаальд одновременно ослеплял врагов и исцелял своих воинов. Однако никогда не видела, чтобы он залечивал собственные раны.
Если верить Герде, это случилось один-единственный раз. Тогда, когда он был еще ребенком, и сила Галатии в нем только проявилась.
Я взяла мазь и начала втирать ее в гематомы на лице — на скулах и подбородке. Пальцы скользили по его коже, и мне чудилось, что под ними зарождается тепло.
А Хаальд меж тем упрямо молчал. Видимо, время откровенности прошло.
Но я не сдавалась.
— Может, вы не чувствуете себя достойным этому дару? — задумчиво проговорила я. — Или все еще сопротивляетесь ему?
Эдакая психологическая защита. Отрицание.
Человек, который привык быть сильным, не может позволить себе слабости. Даже когда эта “слабость” — полубожественное исцеление.
Возможно, Хаальд считает, что заслужил каждый шрам, каждую рану. Но… почему?
Я вздохнула.
— Нам нужно больше времени уделять вашей практике, чтобы вы могли лучше управлять даром и понять его границы. Тогда вы станете непобедимым.
— Непобедимым? — усмехнулся Хаальд.
— Да. — Я взяла его руку, чтобы смазать сбитые костяшки. — Но для этого вам нужно осознать, что свет внутри вас — это не слабость. Это особая сила. И чем охотнее вы принимаете ее, тем сильнее становитесь.
Я водила пальцами по его ладони, втирая мазь в глубокие царапины. Хаальд вдруг перехватил мою руку. Сжал ее в своей. Не крепко, почти… бережно.
Он смотрел снизу вверх, и в его единственном открытом глазу горело что-то, от чего у меня перехватило дыхание.
— Почему ты заботишься обо мне? — низким, хриплым голосом спросил он. — Я не умер. Тебе не грозит новый Дом и новый хозяин, который может оказаться куда хуже меня. Так… почему?
Все мое тело напряглось. Нервы натянулись как струны. Моя рука в его руке, его пытливый взгляд, этот вкрадчивый голос…
И смущающий меня трепет.
— Не знаю, — кусая губы, призналась я.
Я не знаю, почему весь этот бесконечный день провела у окна, проверяя, не вернулся ли Хаальд. Почему сердце замирало при виде его ран. Почему мне хотелось, чтобы этот момент, когда он сжимает мою ладонь, растянулся до вечности.
И сам Хаальд, казалось, был обескуражен происходящим.
Но никто из нас руки не отнимал.