Страница 71 из 112
43. То, для чего рождена
43. То, для чего рождена
— Не хочу при Хаальде говорить о своих болячках, — призналась Герда. — Не хочу, чтобы он знал, если жить мне осталось недолго.
— Мне нужно понять, что с вами, — сказала я, присаживаясь на табурет у очага. — Когда все началось? И как?
Она поморщилась, вспоминая.
— Давно. Сначала просто слабость. Потом суставы ломить стало, особенно по ночам. Потом кожа пожелтела, глаза... Есть почти перестала. Тошнит от всего. И в правом боку... тут... — она показала под ребрами, — боль и тяжесть. Будто камень лежит. Иногда говорю чего-то не то, Хаальд говорит — брежу.
Желтуха. Потеря веса. Боль в правом подреберье. Тошнота. Поражение суставов. Спутанность сознания.
Печень. Скорее всего, хроническое заболевание печени. Тяжелая форма цирроза? Гепатит? Что-то медленное, годами разрушающее организм.
В моем мире это лечили. Сложно, долго, но вполне успешно.
Здесь уровень медицины — травы и заговоры. Даже магия, если она не направлена конкретно на исцеление, вряд ли поможет. Нужны препараты моего родного мира, которых тут быть не может.
Или какие-то особые магические ингредиенты. Но какие?
— Я не знаю, смогу ли помочь, — честно сказала я.
Герда кивнула. Без разочарования, без злости.
— Не страшно, дитя. Я уже вдоволь пожила.
— Не говорите так. Я сделаю все возможное, просто гарантировать ничего не могу.
Я задумалась. Благодать, которую я варила для Вейлра. Она восстанавливает силы. Может, поможет и Герде?
Хотя бы облегчит ее состояние и будет действовать дольше, чем обычные зелья.
Я вышла в коридор, где и обнаружила Хаальда.
Рассказала ему все то же самое. Добавила:
— Есть зелье, которое может на время помочь, пока я буду следить за состоянием Герды. Светлолист, корень огневки и мед есть. Еще мне нужен топленый жир и драконья слеза. Последний ингредиент редкий, но…
— Я добуду, — с готовностью сказал Хаальд. — У горных торговцев можно найти всякое.
Он ушел, едва договорив. А я вернулась к Герде.
— Давно вы с господином Торном? — поинтересовалась я.
— С самого его рождения, — хмыкнула Герда. Посетовала: — Когда-то я помогала Хаальду, а теперь стала для него обузой. Но он все равно не отказывается от ворчливой старухи.
Не только не отказывается, но и держит рядом.
Герда — единственная рабыня, которая жила с Хаальдом в главном доме. Да еще и в отдельной комнате.
Даже не как служанка, а как член семьи.
Когда я осторожно упомянула о ней, Герда вздохнула.
— Я знала родителей Хаальда, служила им, будучи еще совсем юной. А потом помогала растить его самого.
— И что-то случилось, верно?
— В Непримиримых Землях что-то всегда случается, дитя. — Она помолчала. — Когда Хаальду было двенадцать, на Дом Торн напали враги. И подожгли его. Я вытащила Хаальда из огня и утянула в лес, потому что знала, что его будут искать. Что не успокоятся, пока весь Дом Торн не будет уничтожен. С тех пор он считает, что обязан мне жизнью.
И не без оснований.
— Он отомстил? — тихо спросила я.
Герда мотнула головой.
— Еще нет. Но отомстит. Иначе его душа не упокоится.
Я хотела расспросить еще — о Хаальде, о том, почему он такой... странный. Не похожий на других элькхе.
Образ Хаальда, он сам как личность отчего-то вызывал во мне интерес.
Но Герда устало прикрыла глаза.
— Иди, дитя. Мне нужно отдохнуть.
Я тихонько вышла.
Вечером Эмма позвала меня на кухню главного дома.
Там меня ждал Хаальд. На столе перед ним лежали несколько мешочков.
— Делай свое зелье, — коротко сказал он.
Я развязала мешочки. Проверила — все на месте. Даже драконья слеза — синяя ягода, похожая на крупную чернику.
Ждала, что он останется наблюдать, чего бы мне очень не хотелось.
Магию в Благодати скрыть не просто тяжело — невозможно, ведь оно становится полностью золотым.
К моей удаче, Хаальд был явно чем-то озабочен и торопился уйти. Но перед выходом из кухни задержался. Развернулся ко мне.
— Если нужно что-то еще, говори. Даже если что-то редкое. Дорогое. Только бы это помогло Герде.
Меня приятно удивляла его привязанность к старой рабыне и забота о ней. Не о воине, не о союзнике, а о старой больной женщине. Невольнице.
Да, теперь я знала источник этой привязанности и благодарности, который крылся в детстве Хаальда. Но не могла представить на его месте Воргата или кого-то из его воинов.
Они бы сочли поступок Герды как нечто само собой разумеющееся и продолжили бы относиться к ней как к рабыне.
То ли Хаальд прочитал что-то в моих глаза, то ли сам понял, что сказал лишнее.
Поморщившись, резко добавил:
— Она хорошая рабыня. Такие, как ты, ей и в подметки не годитесь.
Однако это ложь — Герда сама говорила, что после болезни стала обузой для Хаальда.
Так что я решила воспользоваться ситуацией и весьма необычной для него, рабовладельца, симпатией к рабыне.
Собравшись с духом, спросила:
— Могу я приготовить мазь для рабынь?
— Зачем? — озадачился Хаальд.
— Чтобы смазывать раны после наказаний.
В Доме Воргата подобное строго-настрого запрещалось. Я тешила себя надеждой, что непохожесть, инаковость Хаальда проявится и в большей заботе о рабынях.
Не так, как о Герде, конечно. Скорее, как об инструменте, который бережливый хозяин бездумно, без повода ломать не станет.
Правда, я не видела, чтобы кого-то из рабынь наказывали. Но и находилась здесь всего несколько дней.
Хаальд неприязненно поморщился.
— Я не дикарь. И не использую плети. Если рабыни саботируют обязанности, просто лишаю еды. Обычно это помогает.
— А ваши воины?
— Мои воины знают, что за избиение рабыни последует наказание. — Он смотрел на меня спокойно. — Еще вопросы?
У меня крутилось на языке “Почему?” Из-за той самой бережливости и умения ценить свои ресурсы? Или исключительно из сострадания?
Хотя я сейчас говорила с элькхе, рабовладельцем. Потому задавать вопрос все-таки не стала.
Боялась разочароваться, услышав прямой ответ.
Я покачала головой.
Окинув меня напоследок долгим взглядом, Хаальд ушел.
Я с удовольствием вернулась к лекарским делам. Разожгла огонь в очаге и принялась за зелье.
Уже знакомые мне ингредиенты. Та же последовательность. Тот же эффект.
Когда я бросила драконью слезу в котелок, жидкость вспыхнула и засияла чистым золотом.