Страница 70 из 112
42. Герда
42. Герда
Дни потянулись размеренно, почти спокойно.
Я помогала по хозяйству — носила воду, убирала, стирала. Варила зелья для раненых воинов, лечила тех, кто не успел восстановиться после битвы с Домом Воргат. Работы хватало, но это была работа, от которой не хотелось выть.
Кормили нас хорошо. Не бросали объедки, как у Воргата, а давали нормальную еду — сытную кашу, хлеб, сыр, овощи, иногда мясо.
Никто не бил, не применял магию боли. Воины проходили мимо, не замечая.
Жены воинов относились к нам как к служанкам — без жестокости, но и без панибратства. В Доме Воргата женщин, кроме рабынь, не было вовсе.
Полагаю, все из-за того, как сильно Гаен Воргат и его люди были зациклены на войне.
Еще одно отличие — в Доме Торн не было гостевых и личных рабынь. Мы просто работали по дому и следили за немногочисленным хозяйством.
Я смотрела на все это и понимала, как многое зависит от вождя. Его характер и то, какие порядки он устанавливает в Доме, напрямую влияет и на поведение его людей.
Заинтригованная происходящим, я продолжала наблюдать.
Однажды я стала свидетельницей тому, как Хаальд вершил суд.
Двое воинов спорили до хрипоты, чуть не до драки. Один обвинял другого в краже. Хаальд слушал молча, не перебивая. Задал несколько вопросов — коротких, по существу. Без труда вычислил виновного и, более того, заставил его сознаться. Вынес приговор — возврат украденного, штраф и лишний караул.
Без унижения и жестокости. Быстро и четко.
Я слышала и то, как бывшие воины Воргата обсуждали судьбу Эгилла, который некогда “позарился” на чужую рабыню и тем самым едва не развязал войну между Домом Торн и союзным ему в прошлом Домом.
От слов, что Хаальд приказал лишить Эгилла кончика пальца, меня пробрал озноб. Но только слушая воинов, я поняла, как сильно в вечно воюющих Непримиримых Землях ценили редкие союзы.
И насколько большое значение придавали праву собственности — в том, что касалось непосредственно рабынь.
Один из воинов так и сказал: “Воргат отрубил бы ему руку по локоть. И не левую — правую”.
Видела я и самого Эгилла. Он до сих пор служил Хаальду, несмотря ни на что. Молодой, пылкий, преданно заглядывал ему в глаза.
Выходит, считал приговор справедливым? Или даже был благодарен за его мягкость?
Сколько бы я ни узнавала об элькхе, они все еще оставались для меня странными и пугающими чужаками, до одержимости преданными своим идеалам.
И пусть в Доме Торн дышалось чуть легче, мысли о побеге из Эль Кхары я не оставила.
А вот Доф, Альтид и Лейза моего рвения не разделяли.
— Да мне вовек так хорошо не жилось! — воскликнула Лейза.
Рабыней она, правда, была чуть больше моего. Но и Альтид закивала, подтверждая ее слова.
— Разговаривать друг с другом можно и свободно ходить по хутору… Сказка!
— И ульгримом не мучают, — добавила Доф.
Они выглядели приободренными, почти… счастливыми.
— Вы понимаете, что мы все еще рабыни? — хмурясь, спросила я.
Повисла тишина.
— Понимаем, — буркнула Доф. — Но лучше быть сытой рабыней здесь, чем голодной, усталой и вечно битой там. Ты не жила у Воргата столько, сколько мы.
Я промолчала. Спорить не хотелось.
Но внутри сидело глухое раздражение. Неужели Лейзе, Альтид и Доф достаточно того, что им разрешают разговаривать, не держат в доме, словно в клетке, и не бьют?
Мы же все еще невольницы, утратившие свободу и право… да на все.
Альтид словно прочитала мои мысли. Мягко коснулась руки.
— Не все сразу, девочка. Иногда и малое счастье — уже счастье.
— Наверное, ты права, — вздохнула я.
Тем же днем в барак пришел Хаальд.
Застыл в дверях, окидывая помещение холодным, царственным взглядом. Рабыни притихли, привычно опуская глаза в пол.
Но смотрел он... на меня.
— Как тебя зовут, лекарка? — спросил Хаальд.
— Евгения.
Темные густые брови чуть приподнялись.
— Странное имя. — Он помолчал. — Идем со мной.
Мы прошли через двор к гостевому дому. Но на этот раз Хаальд привел меня в небольшую комнату в глубине.
В нише, вырубленной над разожженным очагом, лежала очень старая женщина.
Кожа бледно-желтоватая, в глубоких морщинах, глаза мутные, почти белые. Она дышала тяжело, с хрипом.
— Это Герда. Помоги ей.
Я подошла ближе. Окинула старуху внимательным взглядом врача.
Это про нее говорила мне Альтид.
— Что с ней?
— Не знаю. Зелья, которые ты варишь воинам, лишь облегчают ее боль. Но ненадолго. Другие не помогали тоже. Мне нужно, чтобы ты вылечила ее.
Я открыла рот, чтобы расспросить подробнее, но Герда вдруг проворчала:
— Хватит говорить так, будто меня тут нет. Я еще жива, помнишь?
В глазах Хаальда промелькнуло смущение. Однако он быстро взял себя в руки.
— Оставь нас, мальчик, — с трудом произнесла Герда. — Дай поговорить по-девичьи, наедине.
Мальчик?! Вот этот широкоплечий детина почти на целую голову выше меня?
Мое изумление лишь возросло, когда Хаальд просто кивнул и вышел.
Я не верила своим глазам. Рабыня, к которой прислушивается хозяин? Нет, даже не так — которую он покорно слушается?
Кажется, чем дольше я нахожусь в Доме Торн, тем меньше понимаю.