Страница 47 из 112
28. Магия боли и темноты
28. Магия боли и темноты
Когда до меня донесся громкий окрик со стороны площади, я решила, что высшие силы услышали мои молитвы и бросились мне на помощь.
— Подождите, — громко заявил властный голос, — я хочу на нее посмотреть.
Я вперила взгляд в образовавшийся проход, стремясь разглядеть говорившего. На губах смуглокожего элькхе застыла холодная усмешка, в глазах — сама тьма.
На всякий случай, я поспешно отвела взгляд.
Видела, что многие пленницы не решались поднимать глаза на элькхе. Вполне возможно, дело не только в страхе. Возможно, это как-то связано с законами и нравами самих элькхе.
Жаль, я не успела расспросить об этом Роуз.
Незнакомец рассматривал меня очень долго и пристально. Под его взглядом я чувствовала себя обнаженной перед лицом огромной толпы.
Челюсти против воли сжались от ненависти и отвращения.
— Слишком худа, — недовольно заметил незнакомец.
Не успела я вздохнуть с облегчением, как он добавил с усмешкой:
— Но красива.
Сильные пальцы развернули мое лицо. Я вновь опустила глаза, избегая его взгляда.
— Посмотри на меня, — с акцентом приказал ледяной голос.
В его приказе мне чудился явный подвох.
Сжав губы в тонкую линию, я едва заметно мотнула головой.
— Я сказал: посмотри на меня. Хочу увидеть твои глаза.
Закусив губу, я пыталась собраться с мыслями. Я еще не чья-то личная рабыня, но уже невольница. Могла ли я ослушаться приказа?
И что хуже? Что обернется для меня худшими последствиями?
Надо сказать, выбор у меня небольшой.
Резко вскинув глаза, я встретилась со взглядом элькхе. Ужаснулась тому, какими черными, словно сама бездна, были его глаза.
Элькхе ударил меня изо всех сил. Правую щеку обожгло пронзительной болью.
Почувствовав во рту металлический привкус крови, я поняла, что от удара прикусила язык. Зло сплюнула кровь прямо на площадь, ожидая новой пощечины, нанесенной тяжелой рукой.
Странно, но его не последовало.
Элькхе приблизил губы к моему уху и издевательски прошептал:
— Считаешь себя сильной? Я это исправлю.
Реальность все еще тонула в дымке неверия. Несмотря ни на что, не верилось, что все это происходит со мной.
Я умерла, очутилась в другом мире, была изгнана, но, по счастью, все же нашла свое место и свой путь…
А теперь меня ждала участь самой настоящей бесправной рабыни. Меня, рожденной в двадцать первом веке! Бывшего уважаемого врача!
Какая же дикость…
Элькхе повернулся к распорядителю.
— Даю десять золотых.
— Забирайте, — немедленно отозвался тот.
Знал, что больше за меня никто не предложит.
Перед моими глазами сверкнуло лезвие кинжала. Миг спустя помощник-элькхе разрезал путы за моей спиной.
Я была свободна примерно мгновение.
От моего самообладания остались жалкие крохи. Силы тоже меня покинули. Скользнув по шесту вниз, я упала на колени.
— Поднимись, — приказал голос, по холодности сравнимый лишь с арктическим ветром.
Я продолжала сидеть на деревянных досках помоста. Внезапно стало так все равно… На смену ужасу пришло упоительное ощущение безразличия.
Может, некоторые пленницы с пустыми, безучастными взглядами чувствовали именно его? Может, так и надо?
“Нельзя, Женя. Нельзя ему поддаваться. Поддашься — станешь одурманенной куклой. И никогда не сможешь сбежать из плена”.
— Я сказал, поднимайся!
С трудом, но я послушалась.
Ноги дрожали, отказываясь меня держать. Но мне пришлось подчиниться. Теперь я принадлежала ему. Варвару. Элькхе.
Устремив взгляд в пространство, я ждала наказания за промедление.
И боль пришла.
Вот только… Элькхе не наносил мне новых пощечин. Нет.
Его наказанием была магия.
Казалось, чьи-то темные руки проникают в самую душу и терзают, кромсают ее. Мучительная боль распространялась по телу. Но, что хуже всего, она была внутри.
Собственное биение сердца, ток крови и прерывистое дыхание — все приносило страдание и было окрашено в черный цвет.
Я закричала, снова падая на пол. Крик все не затихал, пока новому хозяину не надоело меня мучить.
Что это за странная магия боли и темноты? Было в ней что-то противоестественное.
Элькхе презрительно произнес:
— Запомни: отныне ты — моя рабыня. И вести себя должна соответствующе. Иначе… — Ухмылка исказила и без того отталкивающее лицо. — Думаю, продолжать не стоит.
Он был прав — не стоило. Боль — лучшее объяснение, чем обернется для меня неповиновение.
Униженная прилюдно, я не имела возможности даже взглянуть в глаза своему мучителю, чтобы не получить новое наказание.
Стиснула зубы так, что они заскрипели. Стояла, невидяще глядя перед собой.
Слезы могли бы принести мне облегчение, забрать с собой частицу страданий.
Но мои глаза оставались сухи.