Страница 39 из 112
23. Сила чужих душ
23. Сила чужих душ
Хаальд
Сначала в Доме Торн пропал скот.
Три коровы с дальнего выгона просто исчезли. Пастух нашелся через два дня в овраге с перерезанным горлом.
Потом загорелись поля. Рожь, которая должна была кормить нас зимой, полыхала так ярко, что пламя было видно от главного дома. Мы тушили до утра, но спасли едва ли половину.
Потом — люди. Двое моих воинов не вернулись с дозора. Нашли их у ручья — без одежды, без оружия, с оскалами на лицах. Торвард сказал, что так метят трусы. Убивают и раздевают, чтобы унизить даже мертвых.
Я стоял над телами и молчал. Внутри клокотала ярость, но я держал ее на привязи.
Вскоре вернулся один из выживших дозорных. Оказалось, за набегами стоял Дом Скегг.
Его вождь давно точил на меня зуб. С тех самых пор, как я отказал ему в союзе.
А сделал я это потому, что его требования были непомерны. Он, по возрасту годящийся мне в отцы, жаждал не просто почитания. Подчинения.
В этом союзе мы были бы не равными. Я был бы его мальчиком на побегушках.
И вот теперь вождь Скегг решил показать конунгу свою силу за мой счет.
— Что будем делать? — спросил Торвард, когда мы вернулись в дом.
Мои пальцы скользнули под рукав туники, нащупали трещину на обруче. Я теперь делал так постоянно. Проверял, не разрослась ли.
— Как и всегда, бороться. Доказывать, что мы сильнее.
Мы будем противостоять попыткам истощить Дом Торн. Будем отвечать ударом на удар. Будем терять людей и сжимать зубы.
Потому что если проявим слабость — не только Дом Скегг, но и другие сожрут нас целиком.
А если покажем силу, наш Дом заметит конунг. И тогда все эти потери будут не зря.
Несколько дней мы жили как на вулкане.
Набеги случались почти каждую ночь. То подпалят амбар, то угонят лошадей, то перережут дозорных. Наш Дом отвечал тем же.
Жестокая игра под названием “война на истощение”.
Я перестал спать. Днем судил, правил и устранял последствия набегов, ночью выходил с отрядами.
Топор в руках стал продолжением тела. Я дрался, не призывая Клык. Берег его.
Но в одну из ночей сберечь не вышло.
Мы нарвались на засаду. Дом Скегг выставил втрое больше людей, чем мы ждали. Они окружили нас у старого капища, прижали к скалам.
Я видел, как падает юный, вспыльчивый Асгар. Его сбили с ног и добивали копьями. Видел, как братья Скель отбиваются спиной к спине, а их теснят.
Торвард орал что-то, залитый чужой кровью.
И тогда я позвал силу Клыка Ульгра. Не мог иначе.
Боль ударила из меня такой волной, что я сам пошатнулся.
Враги попадали разом. Кто-то забился в судорогах, кто-то замер, выгнувшись дугой. А двое здоровых, молодых элькхе просто затихли.
Я подошел ближе. Они не дышали.
Клык пульсировал на руке.
— Вождь! — Торвард схватил меня за плечо. — Надо уходить.
Я кивнул.
Только оказавшись вдали от чужих глаз, взглянул на Клык.
Трещина разрослась. Я отчетливо видел ее даже в полумраке. Теперь она шла через весь кристалл.
Клык доживал последние дни.
Наутро я сообщил Торварду, что отправляюсь в Рокру — столицу герцогства, которое граничило с Эль Кхарой. Он остался за главного — защищать Дом Торн.
Если Дом Скегг узнает, что меня нет, они нападут. Торвард должен держать оборону.
Несколько часов спустя я шел по узким каменным улицам среди чужих людей, говорящих на общем языке, и чувствовал себя зверем в загоне.
Слишком тесно. Слишком громко. Слишком много взглядов.
А еще — улыбок и смеха. Непривычно.
Сколько бы я ни искал, мне не удалось найти того, кто починил бы Клык. Артефакторы смотрели на него как на диковинку. Им подобная магия была незнакома.
Я едва не наорал на них. Это не магия, тупицы, это ульгрим!
Но что взять с тех, кто ничего не знает о культуре элькхе и называет нас варварами?
Выйдя от очередного артефактора, я замер посреди улицы. Не обращая внимания на толпу, вынужденную меня огибать, вскинул голову к небу.
Прости, Ульгр. Но мне нужен Клык.
Во что бы то ни стало.
Я не хотел идти к ясновидцам. Не хотел просить помощи у той, что обращалась к презренной магии.
Ульгрим — божественная, священная сила. Все остальное — колдовство, удел слабых и женщин. Из чужих стран, разумеется.
Женщины-элькхе никогда не использовали магию и презирали ее так же сильно, как и мужчины.
Как и я сам. Но сейчас выбора у меня не было.
Ясновидица оказалась очень старой. Морщины прорезали лицо, как трещины — мой Клык. А вот глаза оставались удивительно ясными, ярко-голубыми.
— Садись, воин, — предложила она.
Ничем не выказала удивление, что к ней обратился элькхе. У меня даже закралось сомнение… А был ли я первым?
Садиться я не стал. Положил обруч на стол между нами.
— Мне нужно знать, как был сделан этот кристалл.
Понимание природы Клыка — единственный способ его воссоздать.
Ясновидица закрыла глаза. Долго молчала. Я уже начал думать, что зря пришел, когда она заговорила:
— Ты носишь на своем предплечье чужую смерть.
Я застыл.
— Ты о чем?
— Тот, кто сделал этот камень... он вложил в него душу. Но не свою, чужую… Нет, даже несколько душ. Он брал вождей, сильных воинов, и забирал их силу. Заключал прямо сюда, в кристалл.
— Что? — тупо спросил я.
Никак не мог поверить в то, что услышал. Все эти ритуалы… Это ведь колдовство.
Элькхе не колдуют.
— Души этих несчастных не уходят к богам. Они остаются в камне. Питают его.
Я смотрел на Клык, на тусклый свет в его сердцевине. Неужели ульгрим в нем — от погибших вождей?
— Ты хочешь сказать, этот камень хранит души элькхе?
— Хранил, — поправила старуха. — Теперь почти нет. Ты использовал их силу, воин. Ты кормился чужими душами.
Меня замутило.
— Я не знал.
Поморщился. С чего вдруг я оправдываюсь перед ней?
И все же я задержался у старухи еще на полчаса. И за полученные сведения вознаградил кошелем, туго набитым серебром.
Торвард терпеливо дожидался меня в главном доме.
Я рассказал ему и о том, что посещал ясновидящую, и о том, как создавался Клык.
Торвард выслушал молча. Спокойно спросил:
— Ты знаешь, как это сделать? Знаешь, в чем заключался тот ритуал?
Я едва не отвел взгляд. Но подобное не в моих привычках.
— Да. Я спросил.
— Тогда мы можем его повторить. И сделать для тебя новый Клык.
Я молчал.