Страница 111 из 112
66. Во имя Сестры Сердец
66. Во имя Сестры Сердец
Хаальд
Свадьбу мы играли весной, когда снег сошел с гор и первые цветы пробились сквозь прошлогоднюю траву.
Мы стояли на камнях Арг Хольма. Теперь их украсили ветвями и белой тканью. Воины выстроились по обе стороны. Женщины усыпали путь цветами.
Я смотрел на Евгению, которая с улыбкой шла ко мне, и не верил, что это происходит на самом деле.
Ее стройную фигуру облегало изящное белое платье, расшитое серебряной нитью. Распущенные по плечам волосы светились в солнечных лучах.
Прекраснее женщины я не встречал.
По сей день не все элькхе приняли мой выбор. Многие шептались: как же так, чужестранка, бывшая рабыня, да будет конунговой женой! Но принять им все же придется.
А те, кто знал, как много Евгения сделала для меня и для всех элькхе, искренне радовались нашему союзу.
Обряд вел старый жрец Ульгра. Один из немногих, кто не боялся, что бог отвернется от нас.
Серебряным ножом он сделал надрез на моей ладони и на ладони Евгении. Капли нашей крови упали в чашу и смешались друг с другом.
— Кровь к крови. Дом к дому. Теперь вы — одно целое, — торжественно проговорил жрец.
Следом вышла жрица Галатии. Замерев между нами, кончиками пальцев коснулась наших лбов и прошептала слова воззвания к богине.
Знакомое тепло разлилось по телу. Я научился прятать крылья, но сейчас они рвались наружу. Я с трудом сдержал их. Судя по улыбке Евгении, ее сила отзывалась на мою.
Галатия не требовала крови. Как всегда, она лишь дарила свет.
Последней к нам вышла жрица Сестры Сердец — по поверьям имперцев, одной из дочерей Галатии. Попросила нас коснуться рук друг друга и перевязала белой лентой наши запястья.
— Во имя Сестры Сердец, светлой богини любви и супружества, я сплетаю нити судеб эти две души! Да озарит их путь ее свет, да пребудут они в любви и согласии до конца своих дней.
Лента соскользнула на пол. А на наших запястьях проявился сияющий золотой обруч, который спустя мгновение потух.
— Теперь вы муж и жена, — с улыбкой сказала жрица.
Я целовал Евгению так, будто в Арг Хольме не было никого, кроме нас двоих.
Воины закричали, засвистели, приветствуя наш союз.
Герда стояла у самого трона, опираясь на клюку, и вытирала глаза.
— Старая я, сентиментальная. — буркнула она, когда мы подошли. Тихо добавила: — Мать твоя была бы рада.
Я промолчал. Но внутри что-то дрогнуло.
Пир длился до самого утра.
Олав напился первым и его, бранясь, увела Астрид. Братья Скель, как всегда, держались вместе и пили сразу за четверых. Был здесь и Раен Соро.
Подошел, поднял рог с вином:
— За конунга и его жену!
Я поднял свой. Мы выпили, глядя друг на друга. Сыновья врагов, которые стали союзниками.
Арген Соро, убийца моих родителей, умер на днях. В своей постели, от болезни и старости. Узнав об этом, я не ощутил ни радости, ни облегчения. Я не почувствовал ничего.
Я рассказал об этом Евгении, когда пир стих и мы остались одни.
— Я не чувствую злорадства. Как будто перерос желание мстить. Но справедливо ли это? По отношению к родителям? К братьям?
— Они знают, что ты их любишь, — со спокойной убежденностью проговорила моя жена. — Где бы они ни находились сейчас — рядом с Галатией, на Полях Ульгра или где-то еще. Неужели ты думаешь, что они предпочли бы, чтобы ты и дальше гонялся за призраками прошлого? Чтобы ты следовал путем кровавого возмездия вместо всего того, что строишь сейчас?
Я покачал головой.
— Мама точно бы этого не одобрила. Отец... не знаю.
Евгения улыбнулась своей светлой, согревающей сердце улыбкой.
— Ты — сын Галатии. Обрадую я тебя или нет, но от матери в тебе гораздо больше, чем от отца. Может, так и должно быть?
— Может, и так.
Постепенно на старых пепелищах пробивалась молодая трава. Разрушенные дома отстраивались. Родители отпускали детей играть за частоколы, не боясь очередного набега.
Торговые караваны шли с юга, с запада, с востока. Наши руды, меха и зелья меняли на зерно, ткани и книги. Элькхе учились торговать, договариваться.
Мы учились жить без войны.
Не все были рады. В некоторых Домах по-прежнему шептались, что я предал Ульгра. Что сила закона — это слабость вождя. Что мужчины-элькхе должны владеть миром, а женщины — беспрекословно повиноваться им.
Но таких становилось все меньше. Их робкие голоса тонули в гомоне остальных. Тех, кто увидел, какой может быть Эль Кхара.
И какое светлое будущее нашими стараниями ее ждет.