Страница 108 из 112
64. Перемены
64. Перемены
Хаальд
Арг Хольм давно не собирал столько вождей.
Они пришли со всех концов Эль Кхары. Те, кто вчера был моим врагом. Те, кто стал моим союзником. Те, кто жаждал моей смерти. Те, кто бежал с поля боя. Те, кто видел, как я победил Бьорна Железного.
Сегодня вожди выбирали нового конунга.
Первым голос подал вождь Дома Болго.
— Я голосую за Хаальда из Дома Торн. Он победил конунга, не имея ульгрима. Он защищал слабых, когда другие их грабили. Он предложил мир, когда все хотели войны. Я не знаю, чего ждать от этого человека. Но я знаю, что от Бьорна мы ждали только новых жертв во славу Ульгру.
Толпа зашумела.
Вперед вышел Раен Соро.
— Мой отец некогда уничтожил Дом Торн… или думал, что уничтожил, — сказал он, глядя на меня. — Он убил семью Хаальда. Я думал, что мы будем врагами до конца. До смерти одного из нас. Но Хаальд протянул мне руку. Он выбрал мир, когда мог выбрать месть. Я голосую за него. И я пойду за ним.
Вперед вышел вождь, которого я не знал. Крепкий, матерый, с темными волосами с проседью, в плаще из волчьей шкуры.
— Мой отец — элькхе, моя мать — имперка. Она молилась Галатии и меня учила молиться ей. Но здесь, в Эль Кхаре, я должен был скрывать это. Меня и без того называли полукровкой, выродком, сыном имперской шлюхи. Две дюжины лет я не мог стать вождем из-за своего происхождения. Даже когда во мне пробудился ульгрим. А теперь я слышу, что конунг носит в себе свет Галатии. Что он — эфирный дракон и не стыдится этого. Я голосую за Хаальда. И надеюсь, что при нем моим детям не придется прятать свою веру.
Вперед вышел старый вождь Фарво. Я видел его на Тингах раньше, но никогда не говорил с ним.
— Я всю жизнь воевал. Я потерял трех сыновей в войнах, которые начал не я. Я убивал врагов, которые были моими соседями. Я грабил дома, где жили такие же элькхе, как я. И я думал, что так правильно. Что Ульгр требует крови. Что война — это святое.
Фарво понизил голос, невольно заставляя других вождей вслушиваться в его слова.
— А потом я услышал о Хаальде. Об элькхе, чья сила способна исцелять и защищать. И подумал: может, я ошибался? Может, сила Ульгра — не единственная достойная для элькхе? В Хаальде Торне нет ульгрима, но он помог многим. Возможно, именно тот, в ком нет силы Ульгра, может привести нашу страну к возрождению. — Он помолчал. — Я голосую за Хаальда, потому что хочу дождаться момента, когда на свет появятся мои внуки. И хочу, чтобы они жили в мире.
Один за другим вожди поднимались и называли мое имя. Те, кто пришел ко мне раньше. Те, кто верил, что Эль Кхара может быть другой.
Те, кто сражался со мной в Арг Хольме, не могли простить мне гибель Бьорна. Я читал это в их глазах. Другие видели во мне угрозу священным традициям Эль Кхары.
Не все любят перемены. Не все готовы к ним.
Однако всех моих противников подводило то, что после гибели Бьорна явного лидера у них не было.
Они называли имена вождей — сильных, обладающих ульгримом, способных править. Но это были разные имена. И никто не получал от других вождей такую поддержку, как я.
Отчасти потому, что я доказал свою силу, победив Бьорна. Отчасти — потому что я был эфирным драконом, кому благоволили полукровки.
И потому что я единственный на их памяти предложил мир.
Когда я впервые заговорил об этом, оказалось, что многие элькхе устали от войны. Просто не смели признаться. Ведь это — не просто признание слабости… Но и прямая дорога к тому, чтобы тебя объявили предателем, раз ты не спешишь следовать воле Ульгра, а всячески противишься ей.
Но когда я сказал это вслух, многие подхватили мой голос. И присоединились к нему.
Вожди продолжали называть имена. Шум нарастал.
В конце концов ярл Альфгор объявил итог, уже очевидный большинству.
— Хаальд из Дома Торн избран конунгом Эль Кхары!
Толпа взревела.
— Вождь, иди же, — шепнул Олав.
Очнувшись, я поднялся на возвышение под шум толпы. Застыл рядом с каменным троном.
Я стоял на камнях Арг Хольма, смотрел на десятки лиц. Изнутри распирало что-то… Не радость. Не гордость.
Незнакомое мне прежде волнение. Тяжелейшая ответственность за жизни и судьбы других.
Я поднял руку. Воцарилась тишина.
— Я принимаю ваш выбор и благодарен за оказанную мне честь. Но борьба за новую Эль Кхару только начинается. Мы больше не будем называться Непримиримыми Землями. Мы перестанем убивать друг друга. Мы начнем строить.
Я обвел взглядом всех собравшихся.
— У нас есть руда. Лес. Меха. Золото в горах. Мы можем заняться производством. Торговать с Империей, с другими странами, как это было раньше, до затянувшейся войны, почти истощившей нашу страну. Мы можем стать сильной, крепкой державой.
Кто-то крикнул из толпы:
— А как же Ульгр? Ты запретишь нам верить? Заставишь нас молиться своей богине?
— Я не буду запрещать веру в Ульгра, — твердо сказал я. — И веру в кого бы то ни было. Каждый волен поклоняться тому, кому пожелает. Но я хочу, чтобы элькхе-полукровки, которые чтут память о своих матерях и отцах, могли свободно поклоняться Галатии. Мы построим храм на этой земле. И святилища в каждом Доме, который того захочет. Но я не позволю, чтобы вера становилась поводом для убийств.
Толпа загудела. Я поднял руку.
— И главное. На смену устаревшему обычаю “кровь за кровь” придет сила закона. Нам пора перестать быть варварами, которыми нас вполне справедливо считают. Мы научимся решать споры не топором, а законом.
Повисла озадаченная тишина. Как я и сказал Евгении, это только начало.
Впереди еще много работы.
Я хочу изменить отношение к женщинам. И снова на это потребуется время, и снова найдутся недовольные… Но первые шаги к этому сделал даже не я, а Евгения.
К женщинам, которые обучаются у нее, и впрямь стали относиться иначе. Их ценят, берегут, к ним прислушиваются. Да, пока только в пределах их Дома, но это уже очень важный шаг вперед.
Если многие женщины Эль Кхары будут жрицами, лекарками, целительницами, их статус станет священным. Никто не посмеет их тронуть. Особенно зная, что их защищает закон.
Я хочу изменить отношение к рабству. Этот пережиток прошлого нужно искоренить. Не сразу, не за один день. Но я сделаю так, чтобы рабыни по всей Эль Кхаре получили свободу. Чтобы женщин империи не похищали и не лишали таковой.