Страница 52 из 62
— Не знаю, – повторил он, с трудом выговаривая слова. – Возможно я.. я сам.. привязался к тебе. Ума не приложу, как это вышло. Неделя не прошла, а ты стала мне.. не чужая. Того бородатого типа, который напал на тебя, я был готов придушить собственными руками. Еще немного, и убил бы его. А на тебя смотрел и любовался. Работаешь на совесть, умелая, приветливая. Даже дурацкая мысль мелькнула – вдруг ты останешься тут, у нас. Будешь жить с Богданом. Или он уедет к вам, в Москву..
Месть оказалась вовсе не так сладка, как я предполагал. И уж если выбирать, месть или любовь, то последняя лучше во много раз. Я хотел поговорить с тобой. Еще вчера. Сказать все как есть. Но не успел. У Богдана случился очередной приступ, было не до того. Кроме того, лекарство заканчивалось, и мне пришлось поехать за ним в ближайший райцентр. Пока добирался, аптека закрылась, я вынужден был заночевать там и дождаться утра.
Я вернулся сегодня днем и сразу увидел тебя на скамейке. Ты явно ждала Богдана, никого не замечала, нервничала, не находила себе места. Это было видно невооруженным взглядом. Потом ты встала и направилась к ограде, и я понял, что ты пошла его искать. Все складывалось к лучшему. Я загадал: если вид моего мальчика, скрученного судорогами, тебя не испугает, значит, я все решил правильно и не стоит звонить твоему отцу. Если же ты погнушаешься им, почувствуешь отвращение – тогда приведу задуманный план в действие.
Я стоял у арки и ждал. Я знал, что велика вероятность твоей встречи с Сергеем и Анжелой – увидев их тут, ты все поймешь. Но мне уже было без разницы. Вы, все трое, вышли во двор. Из вашего разговора я понял, что у Богдана случился приступ и тебя это не испугало. Напротив, ты волновалась, что его оставили одного, без присмотра, слушала Анжелу, а сама в тревоге смотрела на окна. Ты переживала за него больше, чем за себя, хотя тебе было за что переживать! Для меня этого оказалось достаточно. Нужный момент для того, чтобы открыть тебе правду, настал. Теперь ты все знаешь. Если после этого ты возненавидишь меня или нас всех – что ж, это вполне нормально. Захочешь заявить в полицию – твое право. Я готов ответить за все..
Михалыч замолчал. Мира видела, что он не играет, не притворяется, его слова были совершенно искренними.
— Значит.. я больше вам не нужна? – неуверенно поинтересовалась она.
— Нет.
— Как нет? – Анжела разъяренной тигрицей налетела на отца и стала трясти его за плечи. – Как нет?? Ты что, рехнулся? Ты же сам! Сам уговаривал нас!! Пусть ее отец даст деньги! Мы поедем на лечение, Богдан останется жив. Посмотри, он погибает! У него подряд четыре приступа за несколько дней!
— Оставь меня. – Михалыч с легкостью отцепил от себя ее руки. – Я все сказал и не стану ничего делать. Это не выход.
— Отец прав, – тихо проговорил Сергей. – Тебе этого не понять.
— Зато ты у нас понятливый. – Анжела вытерла рукавом злые слезы, вскипевшие на глазах. – Ты добрый самаритянин! Скажи, что на самом деле тобой руководит! Признайся! С чего все..
— Замолчи, – коротко и гневно произнес Сергей и угрожающе поглядел на сестру. – Не смей! Слышала?
Анжела в бессильной ярости рубанула кулаком воздух.
— Слюнтяи! Вы оба! Ненавижу вас! – Она обернулась к отцу. – А тебя особенно! Старый осел!! – Она кинулась в пролом.
Сергей и Михалыч молча смотрели ей вслед, не двигаясь.
— Иди, – уже другим, спокойным тоном обратился Михалыч к Мире, когда шаги Анжелы затихли. – Можешь позвонить отцу и все рассказать ему. Пусть приедет за тобой. Тебе ничего не угрожает.
— А Богдан?
— Что Богдан? Он останется здесь, с нами. Если, конечно, твой отец не захочет нас посадить.
— Я уговорю его не делать этого! Обещаю!
— Как знаешь, – безразличным тоном произнес Михалыч, повернулся и зашагал к арке.
Мира и Сергей остались стоять посреди двора, глядя друг на друга в упор. Он первый не выдержал и отвел взгляд.
— Что стоишь? Звони. Твой Богдан еще спит и будет спать несколько часов. Ты ему сейчас без надобности.
Мира кивнула и вытащила из кармашка телефон. Сергей деликатно отошел в сторону, однако остался тут же, во дворе. Она привычно набрала номер матери, но сбросила вызов. Нет, сейчас нужно звонить отцу и разговаривать с ним. Только с ним! Маме ни к чему такой стресс. Мира прижала трубку к уху и приготовилась терпеливо выслушивать длинные гудки. Отец обычно не сразу подходил к телефону, особенно когда был на работе. Однако на этот раз он ответил моментально.
— Мира! Это ты?
— Папа! Папочка! Да, это я. Привет!
— Мира! Дочка!!
Голос у отца дрожал.
— Что с тобой, пап? Ты плачешь?
Мира не могла поверить – ее отец, всегда хладнокровный и ироничный, всхлипывает на том конце трубки. Неужели это из-за того, что она все это время не звонила, а лишь писала?
— Нет, нет, милая. Я не плачу. Все нормально. Как ты? Ты.. починила телефон?
Что-то в его тоне было странным. Мира не могла понять, что именно. Но ей не терпелось все рассказать.
— Пап, послушай! Мне надо тебе признаться кое в чем. Я не на теплоходе. Тут.. короче произошло одно неприятное дело.. даже не знаю, как тебе сказать.. в общем, я должна было срочно исчезнуть с корабля. И меня увез один.. один человек. А потом оказалось, что меня похитили! Пап, ты тут?
В трубке была тишина.
— Папа!
— Да-да, милая. Я слышу тебя. Ты сейчас одна? Или рядом кто-то есть?
— Никого нет. Я одна. И ты можешь приехать за мной. Это поселок Поводнево, недалеко от Мышкина.
— Мира, ты уверена, что тебе ничего не угрожает? Тебе.. тебе точно разрешили позвонить?
— Да. Человек, который вывез меня с корабля.. он.. он совсем не желает мне зла. И выкуп брать передумал. Так что приезжай. И у меня для тебя сюрприз!
— Сюрприз? – рассеянно повторил отец. – Хорошо. Я еду. Буду к вечеру. Не делай глупостей и жди.
В трубке послышался треск, и затем все смолкло. Мира оторвала телефон от уха и нерешительно поглядела на Сергея.
— Все? Поговорила? – спросил тот.
— Да.
— Они едут за тобой?
— Да, отец сейчас выезжает.
— Ну хорошо. – Он кивнул и, ничего больше не сказав, нагнувшись, нырнул в арку.
Мира осталась одна посреди груды строительного мусора. Она немного постояла, оглядываясь, а затем медленно пошла к дверям корпуса.