Страница 27 из 28
«Я любила его», — полуплача проговорил голос. «Я любила этого мужчину годами, а он даже внимания на меня не обращал. «Он однажды поцеловал меня, знаешь… Я никогда этого не забуду», — вспоминала убийца. Мисси подумала, что эти слова имели бы смысл, если бы они исходили от «Клубничного чизкейка» — если бы это действительно она держала Мисси в плену, — но чем больше нападающая пила и говорила, тем меньше это походило на речь одержимой флористки. Тембр голоса, казалось, немного погрубел, а Мисси не помнила, чтобы у «Клубничного чизкейка» была легкая шепелявость. Тем не менее она не могла быть уверена. Ей удалось избежать мучений, связанных с необходимостью слушать дальнейшие размышления убийцы, когда к её ноздрям вновь прижали слегка влажную тряпку, и мир, к счастью, погрузился в темноту.
Мелисса Гладстоун оказалась в полной темноте; весь день она дергалась и металась, сражаясь с демонами своих снов. Убитые драконы превращались в наступающие орды монстров — человеческих и нечеловеческих. Она смирилась со своим поражением, и её тело вибрировало в такт барабанным ударам, предвещавшим её гибель, когда внезапно её вырвали из сна. Она проснулась, всё ещё в полуобморочном состоянии, с ещё более сильной головной болью, чем раньше, под звук настойчивого стука. От этого звука голова сжималась, словно зажатая в тисках, и она хотела, чтобы то, что вызывало этот стук, прекратилось. Сквозь остаточную дымку от наркотиков она услышала что-то, похожее на голос детектива Беккет, и решила, что, должно быть, ей снова снится сон.
«Мисс Гладстоун, вы там?» — услышала она, как будто издалека, слова Чэса. Она улыбнулась, услышав его голос, рада тому, что её сны внезапно стали гораздо приятнее. «Мисси! Ответь мне!» — потребовал красивый детектив, и в его словах слышалась тревога. Туман, сковавший разум Мисси, в этот момент рассеялся, и она поняла, что больше не спит. Пульсация стала громче, а голос Часа — реальным. Она попыталась ответить, но из-за сухости в горле не смогла вымолвить ни слова. Она пробовала снова и снова, но не могла крикнуть. Как раз когда она начала плакать от отчаяния, она услышала оглушительный треск, словно срубили дерево, и вдруг комнату, в которой её держали, наполнили голоса и звуки.
«Мисси, ты в порядке?» — она чуть не потеряла сознание от облегчения, услышав голос детектива. Она не умрёт. Чэс был здесь и спасёт её. Она пыталась ответить, но не смогла.
«Держись», — подбодрил он её. «Я освобожу тебя от всей этой ленты, и мы позаботимся о тебе». Она услышала, как он шепнул кому-то рядом что-то о скорой помощи, одновременно разрезая многочисленные ремни, привязывавшие её к твёрдой плите, на которой она лежала. Сняв с неё повязку с глаз, он осторожно помог ей сесть. Когда затуманенные глаза Мисси постепенно привыкли к открытому зрению и приспособились к яркому свету в комнате, она увидела, как, казалось, десятки полицейских и детективов роем снуют по помещению, напоминавшему ветхую хижину. Входная дверь была полностью разрушена тараном, и она задрожала от холодного воздуха, проникавшего сквозь оставшиеся щели в двери. Ей накинули на плечи одеяло, но оно не смогло унять дрожь, которая сотрясала её с головы до ног. Быстро, но осторожно Чэс прорезал полевым ножом слои скотча, связывавшие лодыжки, запястья и кисти Мисси, потирая завязанные конечности, чтобы улучшить кровообращение. Полицейский в форме открыл бутылку с водой и осторожно поднёс её к губам Мисси, чтобы она могла попить. Уже после нескольких глотков она почувствовала себя заметно лучше и смогла снова заговорить, хотя всё ещё дрожала от шока.
«Где я? Что произошло?» — пробормотала она, сбитая с толку.
«Мы всё это обсудим чуть позже», — пообещал Беккет, продолжая снимать огромное количество скотча, которым воспользовался убийца. Мисси кивнула, будучи слишком слабой, чтобы протестовать. После этого события стали немного размытыми, и Мисси смутно осознавала, что её укладывают на носилки и она чувствует холодный порыв воздуха, когда её быстро выносят из хижины в ожидающую скорую помощь с мигающими огнями.