Страница 26 из 28
Глава 16
Бросив сумку на пассажирское сиденье и устроившись за рулем, Мисси даже не успела вскрикнуть, как маленькая, но сильная рука зажала ей рот, а цилиндр холодного металла грубо уперся ей в висок. Сильно дрожа, она услышала характерный щелчок, когда пистолет взвели, давая ей понять, что нападавший настроен серьезно.
«Ни слова не произноси», — прошипел ей на ухо голос, звучавший как бы мужским. «Не кричи, даже не дыши, иначе не доживешь до того, чтобы об этом пожалеть, Нэнси Дрю», — предупредил её насмешливо голос с лёгким шепелявым акцентом. Сердце Мисси колотилось в груди. У неё никогда не было опыта общения с насилием или преступниками, и она совершенно не знала, что делать. Она инстинктивно почувствовала, что лучший шанс выжить — это делать то, что ей велят.
«Медленно убери руки с руля и сложи их за головой», — приказал зловещий голос, по-прежнему приставляя пистолет к её виску. Мисси подчинилась, сдерживая порыв попытаться выбить пистолет из руки нападавшего. «Не шевелись», — приказал злоумышленник, и Мисси услышала знакомый хриплый звук, когда с рулона отрывали клейкую ленту. Нападавший грубо сжал её запястья вместе и обмотал их лентой, даже покрыв её руки, сложенные ладонями друг к другу, несколькими слоями прочной клейкой ленты. Тихие слёзы скатывались по лицу Мисси — за всю свою жизнь она никогда так не боялась. Завязав глаза испуганной женщине, засунув ей в рот мочалку и закрепив её ещё одним слоем клейкой ленты, нападавший приказал Мисси пересесть на пассажирское сиденье, а затем заставил её опуститься в пространство для ног, где ей велели оставаться. Затем нападавший сел на водительское сиденье, на мгновение прижал к носу Мисси кусок ткани, от чего она потеряла сознание и погрузилась в наркотический сон. Последней мыслью Мисси, когда она погружалась в бессознательное состояние, была надежда, что она доживет до следующего дня.
Голова Мисси ужасно пульсировала. В какой-то момент полотенце из её рта убрали, но горло у неё было настолько пересохшим, что его вполне можно было бы и не вынимать. Она слабо попыталась сглотнуть, и от этого усилие язык прилип к нёбу. На ней по-прежнему была повязка на глазах, и даже при повороте головы в сторону ей казалось, будто вся комната качается, поэтому она лежала как можно неподвижнее, прислушиваясь так внимательно, насколько позволяла её затуманенная голова, чтобы попытаться определить, где она находится и одна ли она. Она лежала на какой-то холодной, твёрдой поверхности и, судя по всему, была привязана ремнями, перекрещивающимися по всему телу. Её руки по-прежнему были скреплены скотчем, а лодыжки тоже были зафиксированы. Она снова попыталась сглотнуть, поморщившись от боли в горле.
«Поверь мне, дорогая, тебе будет гораздо лучше, если ты просто снова заснешь», — раздался с некоторого расстояния женственный голос, пропитанный презрением. Мисси услышала скрежет оттягиваемого стула и шаги, приближающиеся к ней.
«Хочешь пить?» — мрачно рассмеялся незнакомец, прежде чем влить отвратительную жидкость в ничего не подозревающий рот Мисси. Самогон жёг, и, вздрогнув, Мисси рефлекторно проглотила его, что вызвало хриплый приступ кашля, который обжигал её лёгкие и жёг горло. Слёзы снова потекли, пока она кашляла, пытаясь справиться с жгучей силой алкоголя, гадая, как долго этот безумный незнакомец оставит её в живых.
«Кто ты? Почему ты это делаешь?» — прохрипела Мисси, чувствуя, что в этот момент ей уже нечего терять.
Похититель хмыкнул — жуткий звук, от которого Мисси пробрал холод до костей. Ее тело сотряс очередной приступ дрожи, когда она попыталась вступить в разговор с нападавшим. «Я мог бы спросить тебя о том же», — прорычал в ответ незнакомец. «Всё бы сложилось просто отлично, если бы ты не была такой мастерицей совать нос не в своё дело, мисс Кексик», — язвительно пробормотал нападавший. Мисси изо всех сил пыталась сосредоточиться на голосе, но не могла его опознать, не могла даже определить, мужчина это или женщина. Вчера вечером она была совершенно уверена, что убийца — это «Клубничный чизкейк», но теперь её уверенность пошатнулась. Она понятия не имела, как долго была без сознания, и гадала, заметил ли Бен уже, что её нет. Это могло занять некоторое время, ведь по утрам она часто ходила по делам, пока Бен вел дела в магазине. Она не знала, утро ли ещё наступило или это тот же день. Осознание безнадёжности своего положения глубоко потрясло её, и слёзы потекли ручьём, несмотря на обезвоживание.
«Слёзы тебе ничем не помогут», — заверил её безжалостный, бестелесный голос. «Можешь плакать, кричать, устраивать истерику — всё равно. Тебя никто не слышит, а главное — никому до этого нет дела», — издевательски заметил её мучитель. У Мисси скрутило живот от откровенной мерзости как самого высказывания, так и тона, но она не могла позволить себе погрузиться в самосожаление — ей нужно было быстро придумать план, как выбраться из сложившейся ситуации.
«Мне удалось полностью ускользнуть от тех неуклюжих идиотов из полиции после того, как я разобралась с твоей сестрой, и у них не было ни малейшего представления о том, кто прикончил дорогого Дэррила и тупое животное твоего сентиментального помощника», — хвастался похититель, к ужасу Мисси. Упоминание о сестре вызвало в ней сильную тошноту, смешанную с убийственной яростью, но она терпела молча, по-прежнему не в силах даже повернуть голову. «Но нет, ты и детектив „Принц на белом коне“ слишком сблизились. Ты могла бы спастись, если бы просто оставила всё как есть и вернулась к выпечке своих кексов, но тебе просто надо было совать нос не в своё дело», — ворчал похититель, усиливая страх Мисси. Она не решалась заговорить, да и даже если бы решилась — не знала, что сказать, опасаясь, что малейшее замечание может довести этого явно невменяемого человека до крайности. Судя по всему, нападающая выпила того самого самогона, который они пытались всучить ничего не подозревающей Мисси, и её резкие слова стали слегка невнятными. Язык, явно развязанный крепким напитком, казался более чем готовым раскрыть события, которые долгое время хранились в тайне.