Страница 77 из 84
Глава 39 После торнадо
Глава 39 После торнадо
Рея
Даже после самой темной ночи всегда
наступает рассвет. А сильный
дождь заканчивается радугой.
© «Мое небесное счастье», Николь Рейш.
Когда я уже почти потеряла надежду и прильнула к Дарию, спрятав лицо между его лопаток, явился Он. Мастер теней, Хранитель бездны, Холод тьмы. Он играючи смял чужое плетение, как невесомую паутину, и будто бы стал выше и раздался в плечах.
— Изнанка вынесла приговор. Ты не заслуживаешь топтать эту землю, Фальк.
Сотканный из полутонов, Этьен не повышал голоса, но отчеканенные им фразы раздавались громче крика. Они леденили душу и заставляли испуганных мурашек расползаться по коже.
— Но почему?
Утративший лоск профессор истерично перебирал висевшие у него на шее амулеты, но они не откликались. Молчали, признавая в Фабри сильнейшего.
— Моя стихия хранит много тайн, они доступны только посвященным. Твои безделушки не подействуют на меня, можешь не трудиться.
Забив последний гвоздь в крышку гроба историка, Этьен поманил пальцем выплывших из тьмы сумрачных стражников и отдал им короткий приказ, только вот Фальк успел проглотить какой-то яд и начал корчиться в судорогах. Его глаза закатились, пена пошла изо рта, волочившиеся ноги задергались. Но привратники изнанки были неумолимы — они вышвырнули бездыханное тело Торвина за грань, где его растерзали тени.
И, если признаться честно, мне ни капельки не было его жаль. Безумный убийца заслужил свой бесславный конец.
— Дружище, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — это очнулся мой принц.
Он пламенно поприветствовал Фабри, смахнул путы оцепенения и развернулся, сжимая меня в объятьях так крепко, что едва не затрещали ребра.
— Даже больше, чем тогда, когда я вытаскивал тебя из темницы, куда вы угодили с Фениксом, отмечая получение диплома?
— Больше!
— Ты молодец, что послал вестник до того, как броситься в омут с головой, Дар.
— Учусь на прошлых ошибках.
Дарий хмыкнул иронично и зацеловал меня всю. Скулы, губы, ключицы, руки. В его прикосновениях было столько тепла и трепета, что я стремительно отогревалась от стылого холода, поселившегося внутри. Этьен же склонился над лежавшей без сознания Литой и методично прощупывал ее пульс.
Почуявшая неладное подруга попыталась прийти мне на помощь и увести путями изнанки, но Фальк вырубил ее одним из артефактов. И теперь я корила себя за то, что храбрая теневичка могла пострадать.
— Как она?
Я оторвалась от любимого и застыла в ожидании. Бом, бом, бом. Это грохотало мое растревоженное сердце.
— Жива. Правда, истощена. Проклятье нарушило часть связей. Но ничего страшного, я восстановлю. Она будет в порядке.
Запустив диагност, уверенно сообщил Фабри и поднял Литу на руки, как какую-то пушинку. Он бережно прижал к себе драгоценную ношу и ушел туманными тропами, я же никак не могла отделаться от ощущения, что им движет нечто большее, чем просто интерес или банальное сострадание к подопечной.
А после аудиторию наводнили люди, и было их столько, как будто вся Академия решила заскочить на огонек. Примчались и Арт с Викторией, и профессор алхимии Бран, и магистр боевой подготовки Гриммар, и кураторы воздушников и водников Марвен и Сол. Целители во главе с Карментис обступили нас и наперебой предлагали лечение. Последним процессию замыкал ректор — он то хватался за сердце, то ерошил обычно идеально уложенные волосы, то заламывал руки, наверняка представляя, какой проверке после подобного вопиющего инцидента подвергнется Фаргис.
Я же мечтала о кружечке горячего чая или кофе, теплом пледе и о порции блаженной тишины.
— Его Высочество с адепткой ле Вьен нужно срочно переместить в западное крыло.
— Напоить настоем серебряной росы.
— Погрузить в восстанавливающий сон, пусть проспят до утра.
— Ваше Высочество, скажите, нападение, действительно, организовал профессор Фальк?
— Немыслимо!
— Этого не может быть! Торвин даже магией не владеет, он и мухи не обидит.
Устав от какофонии звуков и повышенного внимания, Дар поднялся, не выпуская меня из надежных объятий, и громогласно гаркнул.
— Молча-а-ать!
Как ни странно, подействовало. Маститые мужи и умудренные опытом женщины затихли и выпрямились по стойке смирно, после чего Дарий уже спокойнее продолжил.
— Мы с адепткой ле Вьен не ранены. Не нужно нас никуда помещать. И врачевать тоже не нужно. Деталями покушения поделимся с вами позже. А пока можете быть свободны.
Миг, и кабинет опустел, словно не было ни бедлама, устроенного историком, ни нашествия профессорско-преподавательского состава, ни медицинского консилиума. Единственными, на кого не подействовал суровый командный тон младшего принца, оказались Арт с супругой. Куратор любезно открыл портал и предложил разместиться в его покоях.
Там мне выдали долгожданную кружку дымящегося горячего кофе с молоком, плитку Эсфирского шоколада и огромное пушистое одеяло, в которое Дарий укутал меня до самого подбородка. Он усадил меня на колени и баюкал, как маленького ребенка. Ну а я и не думала сопротивляться, наслаждаясь близостью любимого человека.
Расспросы решили отложить до лучших времен. Виктория колдовала то ли над поздним обедом, то ли над ранним ужином, и запахи из кухни доносились такие изумительные, что я буквально истекала слюной. Пережитый стресс отступил, и теперь организм требовал стейка с кровью и несколько видов десертов. Я бы не отказалась от внушительного куска кремового торта, ежевичного эклера и воздушного безе.
Нашедшая где-то клубок ниток Аська играла с моим Снежком. Дар вполголоса переговаривался с Константином по артефакту, старательно убеждая брата, что не нужно бросать все дела и сломя голову мчаться в Фаргис. И столько было домашнего уюта в этой будничной суете, что я невольно начала клевать носом.
Не дождавшись трапезы, я все-таки уснула. А проснулась, едва рассвело, в объятьях Дария. Его руки обнимали мою талию, подбородок покоился на плече так, что теплое дыхание щекотало мочку уха. Я повернулась к любимому лицом, очертила подушечками пальцев его ровный прямой нос, упрямые скулы, обветренные губы, протяжно выдохнула и негромко спросила.
— Неужели этот кошмар завершился?
— Абсолютно точно. Окончательно и бесповоротно. По крайней мере, в Академии ты можешь больше никого не опасаться.