Миг счастья ускользающий

— Милая, ну и что с того? – проговорила она, заглядывая Лене в лицо. – Сейчас это даже модно. Раньше – да, такое осуждалось, а теперь другие времена. Я вам больше скажу, – лицо пожилой и вовсе расцвело в широкой улыбке, – у меня самой зять дочки на пять лет моложе. Когда женились, я, грешным делом, всплакнула. Думала, не будет им жизни, разбегутся через год-другой. А они нет, живут! Душа в душу, вот уже шестой год пошел. Внучку мне народили, Глашеньку. За ней и еду сейчас, на дачу к себе забрать хочу.

Лена смотрела на женщину и молча кивала. Денис стоял рядом. Вид у него был чрезвычайно довольный и даже торжествующий.

— Так что не сомневайтесь, – закончила пассажирка, – любите друг друга, ну и женитесь себе на здоровье. Детишек вам побольше.

— Детишки – это непременно, – ухмыляясь, заверил Денис.

Лена незаметно показала ему кулак.

Пожилая отошла на свое место. Он плюхнулся на скамейку и уронил руки между коленями, сцепив пальцы.

— Ну, доказал я тебе?

Лена молча смотрела в окно, на проплывающие мимо низенькие деревенские домишки.

— Хорошо. Я готов подождать. Чуть-чуть, до сегодняшней ночи.

Она поморщилась.

— Какой же ты все-таки пошляк.

Денис резко повернулся, обхватил ее за плечи.

— Пусть пошляк. Пусть! Я все равно тебя уговорю! Слышишь, все равно!

— Да успокойся ты, – проговорила Лена ровным, терпеливым тоном, каким уговаривают балованного ребенка съесть кашку. – Успокойся. Уже уговорил.

— Правда? – Его лицо озарилось такой искренней неподдельной радостью, что она почувствовала, как ей становится все безразлично.

Плевать! Пусть все катится к черту, в тартарары! Она не может без него. Не может! Никакая она ему не мать, а обыкновенная женщина, влюбленная как кошка. Она поедет за ним куда угодно – хоть в Африку, хоть на Северный полюс. Даже на Марс полетит, только там, кажется, нет атмосферы.

— Успокойся, – повторила Лена с улыбкой, – поеду я в твой Козлянск. Куда захочешь. Ты еще не будешь знать, как от меня избавиться.

Денис засмеялся.

— Зачем мне от тебя избавляться? Будешь читать мне нотации с утра до вечера, у тебя это здорово получается.

..Электричка ползла и ползла, даром что следовала почти без остановок. То и дело притормаживала, подолгу плелась то на одном перегоне, то на другом, а то и вовсе прекращала двигаться и пыхтела себе на месте, дожидаясь зеленого сигнала светофора.

Ближе к Москве в вагон набилась прорва народу, стало шумно, тесно, из тамбура потянуло табачным дымом. Лена уже десять раз прокляла свою идею с поездкой на пляж и не чаяла добраться до дому. Ее мучил страх, как бы Денису снова не стало худо в жаре и сигаретном чаду.

На платформе Электрозаводская они очутились лишь в семь двадцать. Пока дождались троллейбуса, пока тот доехал до Парковых, преодолев многочисленные пробки, было уже восемь часов.

Лена с тревогой смотрела на идущего рядом Дениса.

— Ты устал?

— Немного.

Она обрадовалась, что, по крайней мере, он не врет. Значит, можно хоть как-то за ним уследить, не допустить того, чтобы приступ повторился.

— Сейчас придем, и сразу ложись. А я ужин приготовлю.

Денис кивнул, ничего не возразив.

Они зашли в квартиру, и почти тотчас грянул телефон.

— Мам! – проорала Ритка. – Самолет прилетает в субботу, в десять сорок. Аэропорт Домодедово.

— Почему в субботу? – растерялась Лена. – Я думала, в понедельник.

— Смену сократили. У нас тут парень один скарлатиной заболел. Мы теперь в карантине. Дезинфекцию будут делать перед новым заездом.

— Господи, как это он умудрился? – не поверила Лена. – В Сочи скарлатину подцепить.

— Так, – торжествующе произнесла Ритка. – Это, между прочим, Валькин хахаль.

— Ты папе звонила? – Лена кивком головы указала Денису, чтобы он шел в комнату, но тот не двинулся с места.

— Звонила. Он сказал, что позвонит тебе попозже. Ты встретишь нас?

— Ну конечно. О чем речь?

— Тогда целую!

Лена повесила трубку и многозначительно посмотрела на Дениса.

— Что? – Он подошел к ней.

— Девчонки прилетают уже послезавтра. Раньше на два дня.

— И что? – Его лицо слегка напряглось.

— Ничего, – она улыбнулась и, нагнувшись, убрала из-под ног пакеты, – поедем встречать.

— Вместе?

— А ты как думал? – Лена слегка взъерошила ему волосы. – Привыкай, они ведь будут тебе как бы приемные дочери.

— Ну и нормально, – согласился Денис. Хотел еще что-то добавить, но промолчал и скрылся за дверью гостиной.

Лена разгрузила сумки и отправилась на кухню. Лицо горело от целого дня, проведенного на воздухе и солнце, руки и плечи ломило, ноги вообще отваливались. Зато в сердце царила сплошная весна.

Лена включила газ, поставила на плиту воду для картошки, достала из холодильника сосиски, продолжая блаженно улыбаться. В какой-то момент она поймала свое отражение в начищенной до зеркального блеска крышке от кастрюли и покачала головой:

— Дура. Вот дура.

Однако настроение хуже не стало. Наоборот, сделалось еще веселее, захотелось услышать какую-нибудь музыку, нежную и романтическую, и Лена включила радио.

Пока готовился ужин, она покурила, широко распахнув окно и тщательно прикрыв кухонную дверь, чтобы дым не пошел в квартиру. Потом поставила на поднос тарелки с едой и отнесла их в комнату.

Денис послушно лежал, как и было велено. Телевизор молчал, пульт сиротливо валялся на ковре.

— У меня идея, – проговорила Лена, опуская поднос на журнальный столик, – давай действительно съездим к тебе в Козлянск. Для начала вдвоем. Так сказать, для первого ознакомления.

— Когда?

— Да хоть во вторник. Девчонок я могу оставить крестной, та заберет их к себе на дачу. Это даже лучше, чем торчать в Москве. Туда как добираться, на поезде?

— Да.

— А билеты купить сложно?

— Проще пареной репы.

— Сколько ехать?

— Ночь.

— Годится. – Лена пододвинула ему тарелку под самый нос. – Теперь ешь давай.

Денис недоверчиво покосился на нее и сел на диване.

— Ты что, правда хочешь поехать?

— Правда. Чего откладывать в долгий ящик? Все равно придется решать кучу проблем, надо же с чего-то начинать.

— Тогда я завтра возьму билеты. – Он пристально заглянул ей в глаза.

— Бери.

Вилка мягко шлепнулась на ковер. Тихо скрипнул диван. Из распахнутой двери в комнату неслось полузабытое, но все равно узнаваемое: «Отцвели уж давно хризантемы в саду». В стекло дробно забарабанил дождь.