Миг счастья ускользающий

— А книга? Не пишешь больше?

— Не пишу. Не до этого. – Она прислушалась. Вода в ванной перестала шуметь. – Надо ставить креветки, а то Ден сейчас фрукты принесет.

Словно в подтверждении ее слов, дверь распахнулась, и на пороге появился Денис, держа за хвостики мокрые бананы.

— Куда их?

— Давай сюда, – Лена указала на большую стеклянную вазу.

— Там еще мандарины остались в раковине. Мне одному все не забрать.

— Я помогу, – моментально сорвалась с места Томка и тут же, осекшись, вопросительно глянула на Лену. Та спокойно кивнула.

Денис и Тамара ушли. Через пару секунд из ванной послышался приглушенный смех. Потом Тамара пронзительно взвизгнула, хохот повторился, но гораздо громче.

Лена сердито толкнула ногой табуретку и принялась наливать в кастрюлю воду.

— Нет, ты представляешь! – Томка стояла в дверях. Блузка ее насквозь промокла, на ресницах дрожали радужные капли. – У тебя краны сумасшедшие. Мы хотели напор убавить, а он вместо этого прибавился. И вот. – Она, смеясь, повертелась перед Леной, демонстрируя вымокшую одежду. Денис выглядывал из-за ее плеча, хитро улыбаясь.

— Ясно, – проговорила Лена, – вы мандарины-то принесли?

— Да. Вот. – Он поставил на скатерть пакет, весь в водяных брызгах. Лена быстро выгрузила мандарины, положила их в вазу к бананам, достала тарелки и пивные фужеры.

— Прошу садиться.

Тамара и Денис устроились на табуретах. Лена закинула креветки в кипяток и уселась напротив.

— А пиво! – спохватилась Томка. – Пиво забыли. Сейчас я принесу.

Она улетела в прихожую. Денис запустил руку в вазу.

— Теть Лен, ты чего такая сердитая?

Лена толкнула его ногой под столом.

— Прекрати называть меня «тетя Лена»!

— Но ты же сама сказала, что я твой племянник. – Он надорвал банановую кожуру.

— Мало ли что я сказала. И вообще, веди себя прилично.

— Что значит «прилично»? – Денис вопросительно заглянул Лене в лицо.

— То и значит. Она, между прочим, еще старше, чем я.

— Ты это к чему? – Он похлопал рыжеватыми ресницами.

— А вот и пиво! – торжественно объявила возникшая в дверях Тамара, – Ден, ты какое больше любишь, светлое или темное? Ничего, если я буду тебя так называть?

— Можно, – великодушно разрешил Денис.

— Так какое пиво?

— Светлое.

— Фантастика! – завопила Томка. – Я тоже обожаю светлое. А Ленка только темное пьет. А знаете, уже научно доказано, что светлое пиво предпочитают люди, открытые по характеру, а темное – интроверты, которые «вещь в себе». Так что, Ден, твоя тетка – существо таинственное и замкнутое для окружающего мира, а мы – ее полные антиподы.

— Ну и хорошо, – отозвался Денис, открывая банки, – а то было бы неинтересно.

Лена слушала обоих и не переставала поражаться себе самой. Стоило рядом с Денисом появиться любому существу женского пола, будь то хоть не достигшая совершеннолетия Алка, хоть Томка, имеющая сына-подростка, она тут же ощущала себя не в своей тарелке, чувствовала дискомфорт. Вот и сейчас ей было трудно вклиниться в разговор, руки и ноги стали деревянными, движения потеряли естественность и гибкость. Лена вымученно улыбалась, хотя на самом деле ей хотелось немедленно выдворить Томку вон из квартиры.

Креветки сварились. Лена выложила их на большое блюдо и подала к пиву. Томка тем временем придвинулась вместе с табуреткой вплотную к Денису, нежно похлопывала его по руке и вела оживленную беседу на тему «у нас в Москве, у вас в Тамбове». Она уже прилично захмелела, щеки ее зажглись румянцем, глаза подернулись туманной поволокой. Денис с готовностью хохотал над каждым ее словом и вообще вел себя по отношению к ней подчеркнуто любезно и дружелюбно, точь-в-точь как с Леной в тот первый день, когда она разрешила ему остаться у себя.

«Все правильно, – мрачно подумала она, – подыскивает себе новое место жительства, вербует клиентуру». А что? Томка ему вполне подходит, пожалуй, даже больше, чем сама Лена. И комплексами не страдает – многолетняя жизнь с Жекой ее закалила, приучила философски относиться к мужскому коварству и неверности.

Они допили пиво и перешли в гостиную. Тут взгляд Тамары упал на стоящую в углу зачехленную гитару.

— Ой, жаль, Витюши нет, – огорчилась она, – а то бы спели.

— Мы и без него споем, – тут же утешил ее Денис.

— Разве? – Томкины глаза радостно сверкнули. – Ты умеешь играть?

Денис, ничего не отвечая, уже снимал с гитары кожаный чехол. Он подергал струны, проверяя строй, слегка подкрутил колки и удовлетворенно кивнул.

— Что поем?

— Да ты небось то, что мы поем, и не слыхал никогда, – засмеялась Тамара. – Теперь-то у молодежи не песни, а сплошная речовка, а в наше время пели Окуджаву, Визбора, Галича, Никитина.

— Вы начните, – велел Денис, – а я подберу.

Тамара наградила его обворожительной улыбкой, тряхнула волосами и тонким, чуть хрипловатым сопрано затянула: «Виноградную косточку в теплую землю зарою».

Денис прислушался и стал подыгрывать, сначала негромко, потом все более уверенно.

«С ума можно сойти, – усмехнулась Лена про себя, – что еще он умеет? Извлекать в уме корни из трехзначных чисел, сочинять пятистопным ямбом или готовить игуану гриль?» Все же она нашла в себе силы подпеть Тамаре, и они вдвоем исполнили весь репертуар своей студенческой юности.

Время подкатило к полуночи, когда Томке принялся названивать Жека. Та пару раз нажала на отбой, но телефон сигналил снова и снова. Тамара с видимой неохотой поднесла мобильник к уху.

— Да. Да, Женечка. Иду, конечно, иду. Хорошо посидели, лучше не бывает. Привет? Обязательно передам. Целую. – Она спрятала трубку и с усмешкой глянула на Лену.

— Тебе пламенный привет.

— Спасибо. – Она кивнула, с радостью предвкушая конец своим мучениям.

— Не за что. – Томка встала с дивана и обняла Дениса. – Денчик, ты прелесть! И слух у тебя, наверное, абсолютный. А впрочем, чего я удивляюсь, при дяде-то музыканте! – Она ехидно подмигнула Лене и пошла в прихожую.

— Ты сиди здесь, – коротко приказала она Денису и направилась следом за подругой.

В коридоре Томкин хмель неожиданно рассеялся, будто его и не было. Она накинула свою попугайскую жакетку и нежно поцеловала Лену в щеку.

— Ладно, чао. Классно вечер прошел, я даже не заметила, как время пролетело.

— Остаться ночевать не хочешь? – язвительно поддела ее Лена.