Миг счастья ускользающий

Глава 10

Мастерская оказалась полуподвальным помещением старой сталинской шестиэтажки. На металлической двери висел красочный плакат с изображением огромного кукиша.

— Это и есть проявление особой гениальности? – съязвила Лена, глядя на тщательно проработанные детали комбинации из трех пальцев.

— Это для скептиков, – пояснил Денис и толкнул дверь.

Взгляду Лены представился узкий и длинный коридор с абсолютно голыми бетонными стенами и грязным линолеумом на полу.

— Интерьер оставляет желать лучшего, – заметила она и поспешила вслед за Денисом. Они прошли коридор насквозь и очутились в просторной комнате со множеством зарешеченных окон, сплошь заставленной мольбертами. Комната была проходной, с обеих ее сторон располагались открытые дверные проемы, ведущие в соседние помещения.

У одного из окон на сложенных горкой физкультурных матах боком, неподвижно сидела обнаженная девушка с длинными темно-каштановыми волосами, спадающими ниже талии, и грустными карими глазами. Кроме нее, в комнате был и другой народ – молодые люди в затасканных и драных джинсах, пожилая тетка в темных очках с соломенно-желтой шевелюрой, мальчик лет пяти, хорошенький и перемазанный соплями и шоколадом.

Каждый из обитателей существовал совершенно автономно: кто-то читал, кто-то сосредоточенно клал мазки на холст, соломенная тетка помешивала шпателем в высокой стеклянной банке, малыш хлюпал носом и подбирал с пола обрывки бумажек. В самом углу спала, свернувшись калачиком, рыжая дворняга с острыми ушами, выдававшими в ней полублагородное происхождение.

На вошедших никто не отреагировал, за исключением девушки-натурщицы. Та, едва завидев Дениса, тихонько взвизгнула и, вскочив с матов, повисла у него на шее.

— Ден! Ты где был? Почему не приходил так долго?

— Алка, ты меня задушишь, – со смехом проговорил Денис, – и вообще, шла бы ты оделась, что ли, а то как-то неприлично.

Он весело покосился на Лену, стоявшую чуть поодаль. Та рассматривала девушку пристально и с любопытством.

— Да, сейчас, – тут же согласилась кареглазая и, не обращая на Лену ни малейшего внимания, потянула Дениса за руку. – Пойдем со мной, я тебе кое-что расскажу.

Тот кивнул и кинул на Лену вопросительный взгляд.

— Я вернусь через пару минут. Картины вон там, – он указал на соседнюю комнату. – Пойди пока посмотри.

Лена молча наблюдала, как они уходят. Девушка ей понравилась, несмотря на некоторую странность и совершенное бесстыдство. В ней было что-то детское, наивное – от Ритки, или даже скорее от Валюшки, всегда отличавшейся трогательной доверчивостью. Да и лет ей совсем мало, не больше семнадцати, а то и меньше.

Она постояла немного посреди комнаты, а потом неуверенно двинулась туда, куда сказал ей Денис. Слева от основного помещения оказалась тесная, узкая, как пенал, клетушка, стены которой были сплошь увешаны картинами. В основном это были портреты обнаженных женщин разных возрастов, сложения и мастей – брюнеток, блондинок, шатенок, огненно-рыжих. Лена тотчас заметила среди них кареглазую красотку – кажется, она была любимицей художника, во всяком случае, ей он посвятил наибольшее количество работ.

Полотна показались Лене действительно не лишенными оригинальности и мастерства: в них живо чувствовалась динамика, цвета были страстными и даже несколько агрессивными, линии рисунка острыми и изломанными. Она уже успела осмотреть половину работ, когда неожиданно почувствовала спиной чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, Лена увидела на пороге клетушки представительного мужчину лет сорока пяти, плотного и коренастого, одетого в строгий черный костюм и белую рубашку.

— Добрый день, – проговорил он низким, глуховатым басом.

— Здравствуйте. – Лена сдержанно улыбнулась.

— Нравятся картины? – Мужчина не спеша приблизился к ней и остановился рядом, держа руки в карманах пиджака.

— Нравятся, – кивнула Лена, – особенно вот эта. – Она указала на один из портретов кареглазой.

На бронзовом от загара лице ее собеседника появилась улыбка.

— Я тоже люблю ее. Есть в ней какая-то.. изюминка.

— Кто эта девушка?

— Алла? Натурщица. Лучшая в студии.

— Я не то имела в виду. – Лена посмотрела в очень светлые, почти прозрачные глаза коренастого. – Кто она вообще такая?

Он пожал плечами.

— Странный вопрос. Человек. Такой же, как я и вы.

— Сколько ей?

— Семнадцать.

— У нее что, нет семьи, родителей? Почему она позирует здесь, в мастерской?

— Семья у нее есть. Мать, отчим. – Коренастый замолчал и, не вынимая рук из карманов, прошелся взад-вперед.

— Она не ладит с ними? – догадалась та.

— Все проще. Отчим стал приставать, она не стерпела, ушла. Жила где придется, на вокзале, у случайных знакомых. Потом я ее подобрал, привел сюда.

— Вы? – Лена глянула на него с удивлением.

— Я.

— Вы.. автор этих картин? – догадалась она.

— Да. Меня зовут Петр. – Он приветливо улыбнулся, но руки для пожатия не протянул.

— Елена.

— Я знаю, с кем вы пришли. С Деном. Угадал?

Лена кивнула. Мужчина окинул ее долгим и внимательным взглядом.

— Странно.

— Что «странно»? – не поняла она.

— Видеть рядом с ним такую женщину, как вы.

— Почему?

— Вы.. совсем другого сорта, чем те, которые приходили сюда до сих пор.

— И много их сюда приходило с ним? – спокойно поинтересовалась Лена.

— Да нет, немного. Но достаточно. – Петр усмехнулся, отчего в уголках его прозрачных глаз появилась россыпь морщинок. Он немного помолчал, а потом произнес с некоторым сочувствием в голосе: – Что, неприятно?

— Да нет. В общем-то мне плевать. – Лена с деланым равнодушием пожала плечами.

— А вы сама художница?

— Нет. Я искусствовед.

Петр снова зашагал вдоль стены. Лена смотрела на него, раздумывая, стоит ли ему доверять. Затем осторожно спросила:

— Скажите, вы.. хорошо знаете Дениса?

— Что значит хорошо? Год или чуть больше.

— Он.. всегда вот так.. с женщинами.. – Она не договорила, чувствуя смущение.

— Нет, – невозмутимо проговорил Петр, поняв, – не всегда. Когда мы с ним познакомились, он пытался работать.

— В фастфуде? – обрадовалась Лена.

Петр рассмеялся.

— Только не там. Ден и фастфуд – вещи несовместимые. Он кидал булавы в переходе у трех вокзалов.

— Кидал булавы?

— Ну да. Жонглировал. А я продавал там свои картины. Надо сказать, обоим нам не шибко везло. Почти все, что удавалось заработать, приходилось отдавать местной «крыше». – Он остановился у одной из картин и замолчал, разглядывая полотно.