Миг счастья ускользающий

Глава 8

Посреди ночи Лена вдруг проснулась будто от толчка. Она не могла взять в толк, что именно ее разбудило. Денис крепко спал. Одна его рука лежала у нее на плече, другой он обнимал подушку.

Лена потихоньку отодвинулась и села в кровати. Сознание прояснялось медленно, с трудом. Ей показалось, что она видела сон. Кажется, ей снился музей, Томка, Семен Ильич. Они разговаривали, но о чем, Лена вспомнить не могла.

Сильно хотелось пить. Она, осторожно ступая, вышла в кухню, налила из графина воды, жадно, залпом выпила. Жажда не проходила.

«Это все виски», – мелькнуло у нее в голове, и тут же Лена поняла, что стало причиной ее пробуждения. Вовсе не сон, а угрызения совести.

Так больше не может продолжаться. Вчера вечером она предала и растоптала самое дорогое, что было у нее в жизни, сделав бессловесного Аполлинария соучастником своего гадкого вранья. Никогда прежде она бы не опустилась до подобной мерзости.

Лена вспомнила весь вчерашний день, и ее передернуло от отвращения к себе. Заявиться на молодежную тусовку в наряде путаны, хлестать виски как лошадь, привлекать внимание потных и прыщавых юнцов, драться в чужой машине, словно девчонка-подросток, да еще и любоваться зеркальным отражением своей развратной физиономии! Да после такого хоть в омут с головой.

И кто виновник произошедших с ней метаморфоз? Ответ предельно ясен – конечно, Денис. По его милости и под его влиянием она моментально утратила человеческий облик, превратилась в похотливую и глупую кошку, лишенную всякого достоинства и самолюбия..

..Когда Лена была маленькой, в их доме жила тетя Рая, которую все жильцы называли сумасшедшей. Она и впрямь выглядела странно – вечно надевала короткие юбки, делала смешные, девчачьи прически, неумеренно румянилась и красилась. Меж тем ей давно перевалило за сорок. Мужа у нее не было, зато имелись дети: сын-подросток, хмурый и молчаливый, похожий на темную тень, и шестилетняя дочка Варя, хрупкое, бледное, ангелоподобное существо.

Варю во дворе обижали. Лена много раз была свидетелем того, как соседские мальчишки бегали вокруг нее с криками: «Твоя мама – дура полоумная».

Однажды Лена не выдержала и вступилась за несчастную девчушку. Результатом стали ободранные коленки и огромная шишка на лбу. Вечером того же дня она пристала к матери с вопросами, почему к Варе так относятся в доме. Та сначала бормотала что-то невнятное, а потом наконец сдалась. «Ладно, ты уже почти взрослая, все равно скоро сама узнаешь».

Оказалось, семь лет назад у тети Раи был муж, солидный и уважаемый всеми человек. Все у них шло как у людей, оба работали, занимались хозяйством, сообща растили сына.

А потом тетя Рая влюбилась до смерти, до самозабвения в приезжего нищего художника, который снимал по соседству комнату. Он был намного ее моложе, сильно пил и почти ежедневно водил к себе девочек непристойного поведения. Однако все это Раю не остановило. Она бегала к своему любимому средь бела дня, на глазах у всего дома, носила ему еду, давала в долг деньги, твердо зная, что он их никогда не вернет.

Закончилось тем, что Рая забеременела. Ее муж, последнее время ходивший, не смея головы поднять от стыда, собрал вещи и уехал к матери. Художник, как только увидел Раин живот, канул в неизвестном направлении.

Рая осталась одна с мальчиком. В положенный срок у нее родилась Варя, похожая как две капли воды на своего непутевого отца. Сама же Рая, не выдержав постигших ее потрясений и разочарования, тронулась умом. Она стала воображать, что ей всего восемнадцать, одевалась как юная девушка, тщательно взбивала обесцвеченные перекисью кудри, наводила яркий макияж. С работы ее выгнали, и чем Рая добывала кусок хлеба, для жильцов оставалось загадкой. С утра до вечера ее видели во дворе слоняющейся без дела. Она то курила с местными алкашами, то ругалась с дворовыми старухами, то кокетничала с толпой подростков, собиравшихся под окнами попеть под гитару. Коляска с грудной Варей одиноко и сиротливо стояла у подъезда.

Шли годы, малышка росла. Иногда, очень редко, во дворе появлялся бывший Раин муж, приносил огромные сумки с продуктами, детскую одежду, игрушки – ему было жаль девочку. Видимо, на его деньги Рая и жила – поговаривали, что на сына он дает средства регулярно.

Потом Раю все же забрали в больницу. К этому времени ее сын уже стал взрослым и уехал из дома, а Варю пришлось отдать в интернат..

..Сейчас, сидя в пустой кухне и глядя в темное окно, Лена отчетливо вспомнила Раю и ее несчастных детей. Нет, конечно, она не собирается влюбляться в Дениса, а тем более рожать от него ребенка. Но первый шаг уже сделан. Шаг к безумию, к тому, чтобы выставить себя на всеобщее посмешище, к утрате собственной личности.

Лена решительно выпрямилась и встала. Этому надо положить конец! Она заставит Дениса уйти, соберет в кулак всю свою волю и сделает так, чтобы он навсегда забыл дорогу в ее дом.

..Ей удалось задремать в гостиной на диване. В полусне она чувствовала, как замерзают ноги, и ругала себя, что не догадалась накинуть плед. Потом Лена услышала отдаленный шум, шаги и поняла, что поднялся Денис. Она тотчас открыла глаза.

Голова была чугунной и гудела. Во рту ощущалась противная сухость. Лена встала, сунула ноги в тапочки и вышла из комнаты.

Денис вовсю орудовал на кухне: гремели тарелки, из крана хлестала вода, на сковородке трещало масло.

— О, проснулась! – обрадовался он, увидев стоящую на пороге Лену. – Ты чего убежала среди ночи? Может, у тебя этот.. лунатизм? Знаешь, когда во сне ходят по квартире и даже на улицу вылезают.

— Ден, нам надо поговорить. – Лена запахнула халатик и села за стол.

— Давай поговорим после завтрака, а то у меня яичница сгорит.

— Нет, сейчас. Выключи и иди сюда.

— О чем можно говорить с утра пораньше, да еще на голодный желудок? – проворчал Денис, но тем не менее послушно погасил конфорку и устроился на табурете. – Ну, давай, я слушаю.

— Ден, ты.. прости меня. Я.. не подумала как следует, когда согласилась на твое предложение. – Лена постаралась поймать его взгляд, но он отвел глаза в сторону.

— И дальше что?

— Я.. не могу быть с тобой. Ни одного дня. Ни минуты. Это выше моих сил.

— То есть ты хочешь, чтобы я ушел, – скорее не вопросительным, а утвердительным тоном произнес Денис.

— Да. И как можно скорее.

— Неужели это все после вчерашнего? – Он наконец повернулся лицом. – Из-за этих дурацких игровых автоматов?

— Автоматы здесь ни при чем. Я.. прости, не буду тебе ничего объяснять. Ешь и уходи. Я прошу тебя!