Страница 261 из 269
КОГДА РАЗМЕР НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ
Репортаж из бомбоубежища
Хриплый сигнал телефона, похожий на прерывистый рев пожарной сирены, обрубил наш сон. «Пуск ракет из Ирана! — сказала жена, глядя в светящий экран своего айфона и вскакивая с постели. — Одевайся! Служба тыла приказывает идти в бомбоубежище».
Поскольку с начала войны в Газе это происходит по три раза в сутки — и днем, и ночью — я нехотя поднялся, нехотя натянул брюки и футболку, нехотя сполоснул лицо пригоршней воды из-под крана и принужденно поплелся к выходу из квартиры. Если бы не верховенство жены в семье, я бы уже давно игнорировал эти ночные побудки. Но противоречить жене себе дороже. Впрочем, и тут есть нюансы. Месяц назад жена сказала: «Немедленно бежать по каждому моему слову не нужно. Только если я закричу ''Таракан!''»
Но это теоретически. А на практике я по дороге к двери сунул в карман свой телефон, обул туфли и открыл дверь. Снаружи, не дожидаясь малогабаритного лифта, ссыпались по лестнице соседи. В нашем девятиэтажном доме восемнадцать квартир, по две на этаже, и на нашем, восьмом, в соседней с нами квартире живет уникальная семья. Если бы я был не русскоязычным, а местным киношником, я бы снял о них фильм. Красивая религиозная супружеская пара со зримым золотым свечением над головой и в глазах. Он сабра, коренной и статный израильтянин в пятом поколении, а она статная британская еврейка. У них семь детей: шестеро парней и девушка. И все — ВСЕ! — в армии! Когда началась война с ХАМАСом, я спросил у них: «Где ваши дети?» — «Шестеро ребят в Газе, дочка в тыловых войсках», — сказал лучезарный сосед. «Как же ты спишь?» — спросил я. «Я не сплю», — признался он.
А теперь четверо из этих сыновей, прибывших к родителям в увольнение, все высокие молодые погодки в белых рубашках, с автоматами через плечо и каждый со своим грудным ребенком на руках, стучали по лестнице армейскими ботинками. Следом спускались в бомбоубежище их юные жены, а лучезарные родители стояли у открытой двери лифта в ожидании меня и моей супруги.
Тут мой телефон взревел еще раз, это Служба тыла повторно приказала срочно идти в убежище, потому что иранские ракеты летят в наш район и через две минуты будет сирена.
— Are you going down? — спросила меня британка.
Но жена еще бегала по квартире, разыскивая нашу кошку по имени Доч без мягкого знака, которая уже усвоила, что за хриплым телефонным сигналом следует оглушительная сирена, и потому спряталась недосягаемо, не то под кровать, не то еще куда-то.
— Go, — сказал я соседке, — don’t wait…
Не знаю, каким чудом жена все-таки выловила кошку и в последнюю секунду выскочила с ней из квартиры. Оказалось, что в кабине лифта нас терпеливо дождались соседи с девятого этаже, тоже заспанные.
Затяжной вой сирены встретил нас всех при выходе из лифта на нулевом этаже. Ниже, в подвале, наш «мамад», бомбоубежище — бетонный куб размером порядка ста кв. метров, в нем вдоль скучных серых стен стоят разномастные пластиковые стулья. Год назад их было всего три или пять, потому что с начала войны в Газе каждый приходил сюда и уходил со своим стулом. Но потом всем это надоело, стулья прописались тут на ПМЖ, а плюс к ним появились подушки, столик и даже большой напольный вентилятор от хозяйственного Руслана с девятого этажа.
Теперь под вой сирены мы уселись каждый на свое место. Днем десяток разновозрастных детей с айподами, избалованные израильским вседозволением, разговаривают друг с другом так громко, что бетонное эхо их голосов перекрывает и сирену, и гулкие бухи от взрывов перехваченных в небе ракет. Но я пишу это без осуждения, потому что любой ребенок (а израильский втройне) — это маленький реактор неистовой энергии, это шаровая молния на детских ножках, и если Служба тыла заставляет их целыми днями не выходить из дома, то куда им девать вулканы своих еврейских характеров?
А ночью их приводят и приносят сонными сомнамбулами, грудные сосут соски молча и с закрытыми глазами, старшие вяло клюют носом в одеяла, навернутые на них родителями, и у взрослых есть возможность пообщаться о том, что они видят в своих айфонах:
— Сегодня удар по северу, двадцать ракет! А вчера после удара американцев было тридцать…
— Тридцать ракет или одна, а вся страна в мамаде!
— Уже десять дней вся страна не работает…
— Боевые каникулы…
— Нам каникулы, а что с экономикой?
— Есть идея для стартапа. Нужно не сбивать их ракеты, а на лету менять им курс. Чтобы падали в Газу…
— А лучше, чтобы возвращались обратно, откуда вылетели…
— Наши разбомбили в Иране еще десяток пусковых ракетных установок…
— Говорят, в первую ночь ракета попала в штаб Моссада. Иранцы раструбили, что уничтожили сотни наших агентов. А Моссад ответил, что в здании никого не было, все наши агенты в Иране…
— Наши хакеры проникли в их телевидение и по иранскому телику призвали иранцев к восстанию против КСИР…
— В Иране хвастают, что спрятали весь обогащенный уран, а Путин сказал, что иранские секретные подземные заводы целы. То есть, когда все кончится, они смогут сделать бомбу.
— Этим Путин их подставил. Теперь Трампу не остается ничего, как уничтожить режим аятолл и поставить на их место тех, кто отдаст ему спрятанный уран.
— Внимание, мужчины! Цитирую по ФБ. Здесь карта Ближнего востока, на ней в центре огромное пятно Ирана и крошечный, в стороне, Израиль. А подпись гласит: «Мужчины! Размер не имеет значения! Это доказала Армия Обороны Израиля!»
Не успели мы рассмеяться, как близкий небесный выбух заставил женщин вздрогнуть.
Стоя у восточной стены с молитвенником в руках, наша лучезарная соседка и еще две с третьего этажа повысили молитвенные голоса.
А разговор в «мамаде» переключился на бытовую тему.
— По-моему, — сказал сосед справа от меня, — пора поставить здесь барную стойку и наливать каждому для храбрости.
— Стойку поставить можно, — ответил хозяйственный Руслан, — но кто будет барменом?
— Я могу быть барменом, я в юности закончил кулинарное училище и могу делать коктейли, — вызвался сосед, страдающий от вынужденного из-за войны бездействия своего бизнеса.
Новый выбух гулко прозвучал где-то в небе.
— Сядь! — сказала мужу соседка слева.
— Не хочу.
— А я сказала «сядь»!
— Меня прокурор не мог посадить, неужели ты сможешь?
— Разве у вас в телефоне есть интернет? — спросила своего соседа дама с карманной собачкой на руках. — В моем нет.
— Вы плохо ищете. Интернет есть, Руслан установил для всех.