Страница 250 из 269
Я уже собирался встать, но в этот момент явилась жгучая брюнетка Галя и громким «Мяу! Мяу!» потребовала утреннее угощение. Лежа на скамье, я достал из кармана коробочку с «Натурелью» и высыпал ее на асфальт рядом с собой. Галя жадно съела все до крошки, стала крутиться вокруг ножки скамьи и заглядывать мне в глаза, а затем запрыгнула мне на живот и улеглась на груди, тихонько урча и рассказывая о своей нелегкой кошачьей жизни.
Я вспомнил, что так было всегда. Еще в бытность мою студентом ВГИКа — это примерно в одно время со студенчеством Мураками — я жил во ВГИКовском общежитии. Но если Харуки рано утром будил его спортивный сосед, то меня, обитавшего на четвертом, мужском этаже общежития будило мое соседство с пятым этажом, где жили студентки актерского факультета — самые красивые и соблазнительные, отобранные из тысяч юных красоток со всей страны, ежегодно штурмующих наш институт.
Посыпаясь по утрам, я, не вставая с койки, а, точнее, с матраца, лежавшего по моде того времени на кирпичах, мысленно выбирал, в какую из них влюбиться. А выбор был! Представьте себе, что вы живете в пяти метрах от юных Ларисы Лужиной, Жанны Прохоренко, Светы Тома, Леночки Соловей, Вали Теличкиной, Лидии Федосеевой и еще тридцати таких же будущих кинозвезд. И все они бегают по своему этажу в коротеньких халатиках, под которыми…
Но каждый раз, когда, сделав выбор, я начинал ухаживать за N. или Х., моя избранница опускала свою красивую голову мне на плечо и со слезами на глазах рассказывала, как она «умирает за» моим приятелем с операторского факультета Геной Карюком или могучим красавцем Лешей Чардыниным, а он, этот Леша, женился на Ларисе Лужиной.
Так за пять лет учебы во ВГИКе я, гладя по голове будущих кинозвезд, узнал, наверно, все о тяжелой женской доле самых красивых русских женщин…
Гром, расколовший небо, разбудил меня и Галю. Кошка испуганно метнулась в кусты, а мне бежать некуда — вокруг ни души и ни одного строения. Тут, словно просыпаясь, завыла сирена, всё набирая и набирая громкость. Затем в небе, ну совсем рядом, над морем, одна за другой шарахнули три вспышки — это ракеты «Железного купола» сбили три ракеты Хезболлы. Я не знал, как мне быть. Укрыться негде, только кусты и пальмы. Конечно, в такой ситуации положено лечь на землю и накрыть голову руками. Но чисто еврейское противоречие не позволило мне сделать это. И, похоже, я такой не один. Неделю назад сирена застала меня на шоссе, когда я с приятелем ехал на юг, в Ашдод. Густой четырехрядный поток машин остановился, но ни один еврей из них не вышел и не лег на землю — «евреи — голубая кровь!» — а все, сидя в машинах, снимали своими телефонами, как слева, над Петах Тиквой, «Железный купол» сбивал ливанские ракеты. Через несколько минут сирена погасла, и все евреи покатили дальше как ни в чем не бывало.
Теперь, придавленный надсадным воем сирены, я беспомощно, но упрямо сидел на скамье, смотрел в небо и ждал нового взрыва. Надо мной на высоких пальмах уже не было ни одной вороны, только бриз шевелил пальмовые листья, словно расчесывал их и успокаивал. А я думал о нашей кошке, которая осталась дома одна. Ей всего-то семь лет, но за четырнадцать месяцев сирен, тревог и оглушительных взрывов ракет у нее, представьте себе, поседел хвост! И, если в начале тревоги жена не успевает ее схватить, она тут же прячется под диван, ничем, даже кошачьими конфетами, ее оттуда не выманишь. А сейчас меня дома нет, жена в Лондоне, что делает Буся, где прячется?
И, вспомнил я, из-за этого Мураками я сегодня еще не поливал цветы!..
- - —
Когда сирена смолкла, я не остался на месте еще десять минут, как положено инструкцией службы тыла. Я встал, положил Мураками в карман и поспешил домой, чтобы обнять кошку, полить цветы и успеть написать этот рассказ до нового ракетного обстрела.
2024 г. Рассказ в исполнении автора можно увидеть и услышать в YouTube