Страница 208 из 269
Прошло двадцать лет. В сентябре 2003 года в Москве, в издательстве «АСТ» вышел из печати мой роман «Повесть о любви и терроре, или Двое в “Норд-Осте”». Я был в это время в Москве, и в Доме кино встретил Ираклия Квирикадзе, своего ВГИКовского приятеля и известного сценариста и режиссера. «Старик, — сказал он, — у Наташи Рюриковой открылась новая выставка, давай сходим». Наталья Рюрикова была в то время главным редактором альманаха «Киносценарий», в ее офисе в Доме Нащекина постоянно происходили выставки модных художников. Я взял с собой пару экземпляров нового романа, и мы приехали в Воротниковский переулок, в дом Нащекина, поднялись на второй этаж и…
Прямо в центре небольшого выставочного зала, украшенного замечательными картинами, стояли, окруженные небольшой группой московских знаменитостей, — кто бы вы думали? — Генри Киссинджер и Михаил Горбачев!
Тут нужно сказать, что до этого дня я старательно избегал встречи с Михаилом Сергеевичем. Все-таки, как ни крути, а еще в 1987 году в романе «Завтра в России» я предсказал ГКЧП, арест Горбачева на даче и его свержение. А затем в романе «Кремлевская жена» — покушение на него. Поэтому встречаться с Горбачевым я побаивался и не подходил к нему, даже если видел его в коридорах Останкинского телецентра. Но тут деваться было некуда, я сказал себе «была — не была» и шагнул к Горбачеву:
— Михаил Сергеевич, я Эдуард Тополь, хочу подарить вам свой новый роман…
В ответ могло прозвучать все, что угодно, вплоть до оскорблений. Но вдруг…
Вдруг Горбачев обнял меня за плечо и, отводя в сторону, сказал по партийной манере сразу на «ты»:
— Книжку я у тебя, конечно, возьму, но лучше, чем обо мне, ты ничего не написал и не напишешь!
— Спасибо…
— Подожди. Я хочу, чтобы ты написал сценарий о мой любви с Раисой. Приезжай завтра в мой Фонд, я дам тебе все материалы.
— Михаил Сергеевич, а вы можете представить меня Генри Киссинджеру?
— Конечно. Он мой гость, я вожу его по Москве. Идем…
Мы подошли к Киссинджеру, Горбачев начал по-русски:
— Генри, это наш известный писатель…
Переводчица, которая стояла рядом с Киссинджером, открыла рот, чтобы перевести, но я опередил ее:
— Mister Kissinger, my name is Edward Topol. Do you remember the novel «Red Square»?
И случилось невероятное. Точно так, как Александр Солженицын на своем восьмидесятилетии вспомнил, как в 1981-м, проживая в Вермонте, он не разрешил мне забросить в СССР несколько сотен кассет с радиопостановкой «Ракового корпуса», так и Генри Киссинджер вдруг окунул свой взгляд куда-то внутрь себя, в глубины своей памяти, нашел там файл по имени «Красная площадь», а затем выплыл и вновь посмотрел на меня.
— I’m sorry, sir, — сказал он своим хриплым голосом. — В то время я не мог поступить иначе.
И тут же отошел от меня в другой конец зала.
- - —
…Что ж, говорю я себе в часы депрессии, если перед тобой извинились Солженицын и Киссинджер, то, возможно, ты чего-то и стоишь.