Страница 205 из 269
ЗЛОВРЕДНЫЙ ГЕНРИ КИССИНДЖЕР
Ранним декабрьским утром 1983 года раздался телефонный звонок:
— Mister Topol?
— Yes…
— Говорит корреспондент лондонской «Санди таймс». Я звоню из Вашингтона, чтобы взять у вас интервью.
— У меня?
— Вы автор книги «Красная площадь»?
— Я…
— Вы знаете, что она только что вышла в Лондоне?
— Уже вышла? Нет, не знаю…
— Не знаете? Ваша книга стала сенсацией, мне позвонили из редакции, чтобы я взял у вас интервью. Сейчас я сажусь в «шаттл» и в девять тридцать буду у вас. Дайте ваш адрес.
Но был четверг, а по четвергам я был обязан в девять утра являться в Social Security Office, то есть в контору Социальной помощи, за пособием по безработице. А там были очереди безработных часа на четыре. Поэтому я сказал:
— А вы не могли бы прилететь после двух дня?
— Почему?
Но не мог же я признаться, что живу на пособие по безработице! Я сказал:
— Потому что раньше двух я вас принять не могу.
— Но у меня срочное задание редакции!
— Извините, приезжайте после двух.
Конечно, он явился после двух. К этому времени я успел «окешить» чек своего пособия и теперь встречал этого вестника славы во всеоружии: на столе стояли черная икра и прочие деликатесы из русского магазина, на которые я потратил весь свой недельный бюджет. Что было полным идиотизмом с моей стороны, ведь по-журналистски куда эффектней, если бы он брал интервью, стоя с нищим автором бестселлера в километровой очереди за пособием.
Но это было только начало! Еще через неделю новый звонок:
— Mister Topol?
— Yes…
— Меня зовут Эндрю Браунсберг, я продюсер фильмов «Почтальон всегда звонит дважды» и «Being There», а до этого я десять лет был продюсером Романа Поланского…
Хотите — верьте, хотите — нет, но тут у меня мурашки пошли по телу! Фильм Скорсезе «Почтальон всегда звонит дважды» с Джеком Николсоном и Джессикой Ланж и фильм «Being There» — это, без всяких натяжек, настоящие шедевры, просто золотой фонд мирового кинематографа. И вдруг мне — мне! — звонит продюсер этих фильмов и говорит:
— Позавчера в Лондоне я начал читать вашу «Красную площадь», а дочитывал ее уже в самолете, по дороге сюда. Это masterpiece, первый класс, и я хочу сделать это в кино. Я прилетел подписать с вами контракт. Меня еще никто не опередил? Мы не могли бы пообедать сегодня? Я остановился в «Ридженси-отель» на Парк-авеню…
Я понял, что вот оно всё! Ради этого момента стоило эмигрировать, жить на пособие по безработице, терпеть Незнанского, Фрумина и прочих прилипал.
Мы гуляли с Эндрю по морозному Нью-Йорку и обсуждали кандидатуры режиссеров и актеров, я уговаривал Эндрю взять на главную роль Джека Николсона, который снимался у него в «Почтальоне». В это время вышел на экраны «Вердикт» Сидни Люмета, мы пошли на этот фильм. А после просмотра я на своем жутком английском два часа отговаривал Эндрю звать Люмета в постановщики нашего фильма, потому что в «Вердикте» все выстроено «железно» и «ремесленно», а я хотел вдохновенного и нервного Скорсезе, с которым Эндрю делал «Почтальон всегда звонит дважды». А Эндрю говорил, что у Скорсезе жуткий характер, с ним очень трудно работать. Короче говоря, это были две недели медового месяца автора и продюсера, после чего сорокалетний Эндрю, рафинированный, изысканный, стильный и знающий пять европейских языков, улетел в Голливуд искать сорок миллионов долларов на постановку нашего фильма.
Этих денег он не нашел и сгинул с моего горизонта.
Но пришел, видимо, мой час, и удача, как цыганка, наконец, увязалась за мной и ворожила мне all the way, всю дорогу! «Красная площадь» волной покатила по миру, став, что называется, instant official International bestseller — мгновенным официальным международным бестселлером, ее купили почти все европейские страны и даже Япония! Денежные ручейки и хвалебные рецензии потекли из этих стран, как вода с оттаявшего ледника, даже «Нью-Йорк Таймс» посвятил книге отдельную статью. В ней было сказано, что эта книга посрамила всех советологов Европы и США, которые в преемники Брежневу прочили Романова, Устинова или Громыко, а «Красная площадь», которая вышла в Лондоне назавтра после смерти Брежнева, точно назвала преемника — шеф КГБ Юрий Андропов.
Это разу изменило мой социальный статус. Сергей Довлатов, встретив меня на улице, вдруг согнулся буквой «г» в оторопело-заискивающем поклоне. Красивая, с фигурой Клаудии Кардинале, метранпаж газеты «Новое русское слово» переехала в мою квартиру. Вскоре, придя с работы, она с гордостью рассказала, как за ней пробовал приударить Иосиф Бродский. Сраженный ее красотой, он стал сходу назначать ей рандеву, а когда она отказалась, обиженно заметил:
— Конечно! Вот если бы я писал детективы, вы были бы куда благосклоннее…
Слава Цукерман, который своим фильмом «Жидкое небо» прославился в США, как Мадонна и Майкл Тайсон, встретил меня на Пятой авеню.
— Старик, — сказал он, — я слышал, ты написал какую-то книгу. Может, дашь почитать?
Я дал, а сам укатил под Нью-Йорк, в Кастильские горы, писать «Чужое лицо». Но через неделю Слава отыскал меня по телефону и сказал:
— Ты дома? Сиди и жди звонка. Сейчас тебе позвонят из Голливуда, со студии «Юниверсал». Продюсера зовут Барри Геллер. К сожалению, он не может дать мне ставить «Красную площадь» — эта постановка должна стоить не меньше двадцати миллионов. Поэтому я буду делать там другую картину, за шесть миллионов, а тебе они найдут американского режиссера. Короче, никуда не уходи, сейчас я скажу ему, что ты дома и ждешь звонка.
И, правда, через пять минут позвонил голливудский Барри Геллер:
— Мистер Топол? Поздравляю! Ты написал замечательную книгу, и я покупаю у твоего британского издателя права на ее экранизацию. Но он говорит, что сценарий должен писать ты, это твое условие продажи. Так?
— Да, — сказал я горлом, враз пересохшим от собственной наглости.
— Это нормально! Я вижу по книге, что она написана профессиональным сценаристом. Кто твой адвокат? И когда ты сможешь прилететь сюда, обсудить проект? Через неделю сможешь? Через две недели? О’кей, скажи моей секретарше дату, и в аэропорту тебя будет ждать билет. Пока, до встречи!
Я положил трубку и повернулся к подруге:
— Бинго! Я лечу в Голливуд! Кто сказал, что в Америке я буду подметать улицы? Я сам это сказал еще в Москве? Ну, так я ошибся! Между прочим, говоря о Москве, ты помнишь такое слово «жульен»?
— Ой! — сказала она. — Конечно, жульен! Я совсем забыла!..