Страница 184 из 269
Мы гуляли с Эндрю по морозному Нью-Йорку и обсуждали кандидатуры режиссеров и актеров, я уговаривал Эндрю взять на главную роль Джека Николсона, который снимался у него в «Почтальоне». В это время вышел на экраны «Вердикт» Сидни Люмета, мы пошли на этот фильм. А после просмотра я на своем жутком английском два часа отговаривал Эндрю звать Люмета в постановщики нашего фильма, потому что в «Вердикте» все выстроено «железно» и «ремесленно», а я хотел вдохновенного и нервного Скорсезе, с которым Эндрю делал «Почтальон всегда звонит дважды». А Эндрю говорил, что у Скорсезе жуткий характер, с ним очень трудно работать. Короче говоря, это были две недели медового месяца автора и продюсера, после чего сорокалетний Эндрю, рафинированный, изысканный, стильный и знающий пять европейских языков, улетел в Голливуд искать сорок миллионов долларов на постановку нашего фильма.
Этих денег он не нашел и сгинул с моего горизонта.
Но пришел, видимо, мой час, и удача, как цыганка, наконец, увязалась за мной и ворожила мне all the way, всю дорогу! «Красная площадь» волной покатила по миру, став, что называется, instant official International bestseller — мгновенным официальным международным бестселлером, ее купили почти все европейские страны и даже Япония! Денежные ручейки и хвалебные рецензии потекли из этих стран, как вода с оттаявшего ледника, даже «Нью-Йорк Таймс» посвятил книге отдельную статью. В ней было сказано, что эта книга посрамила всех советологов Европы и США, которые в преемники Брежневу прочили Романова, Устинова или Громыко, а «Красная площадь», которая вышла в Лондоне назавтра после смерти Брежнева, точно назвала преемника — шеф КГБ Юрий Андропов.
Это разу изменило мой социальный статус. Сергей Довлатов, встретив меня на улице, вдруг согнулся буквой «г» в оторопело-заискивающем поклоне. Красивая, с фигурой Клаудии Кардинале, метранпаж газеты «Новое русское слово» переехала в мою квартиру. Вскоре, придя с работы, она с гордостью рассказала, как за ней пробовал приударить Иосиф Бродский. Сраженный ее красотой, он стал сходу назначать ей рандеву, а когда она отказалась, обиженно заметил:
— Конечно! Вот если бы я писал детективы, вы были бы куда благосклоннее…
Слава Цукерман, который своим фильмом «Жидкое небо» прославился в США, как Мадонна и Майкл Тайсон, встретил меня на Пятой авеню.
— Старик, — сказал он, — я слышал, ты написал какую-то книгу. Может, дашь почитать?
Я дал, а сам укатил под Нью-Йорк, в Кастильские горы, писать «Чужое лицо». Но через неделю Слава отыскал меня по телефону и сказал:
— Ты дома? Сиди и жди звонка. Сейчас тебе позвонят из Голливуда, со студии «Юниверсал». Продюсера зовут Барри Геллер. К сожалению, он не может дать мне ставить «Красную площадь» — эта постановка должна стоить не меньше двадцати миллионов. Поэтому я буду делать там другую картину, за шесть миллионов, а тебе они найдут американского режиссера. Короче, никуда не уходи, сейчас я скажу ему, что ты дома и ждешь звонка.
И, правда, через пять минут позвонил голливудский Барри Геллер:
— Мистер Топол? Поздравляю! Ты написал замечательную книгу, и я покупаю у твоего британского издателя права на ее экранизацию. Но он говорит, что сценарий должен писать ты, это твое условие продажи. Так?
— Да, — сказал я горлом, враз пересохшим от собственной наглости.
— Это нормально! Я вижу по книге, что она написана профессиональным сценаристом. Кто твой адвокат? И когда ты сможешь прилететь сюда, обсудить проект? Через неделю сможешь? Через две недели? О’кей, скажи моей секретарше дату, и в аэропорту тебя будет ждать билет. Пока, до встречи!
Я положил трубку и повернулся к подруге:
— Бинго! Я лечу в Голливуд! Кто сказал, что в Америке я буду подметать улицы? Я сам это сказал еще в Москве? Ну, так я ошибся! Между прочим, говоря о Москве, ты помнишь такое слово «жульен»?
— Ой! — сказала она. — Конечно, жульен! Я совсем забыла!..
Действительно, за четыре года нью-йоркской нищеты мы ни разу не вспомнили об этом атрибуте московского бомонда — фирменной закуске в ресторане Дома кино!
Недолго думая, я схватил толстенный Yellow Pages, телефонный справочник, нашел в нем полный список французских ресторанов в Манхэттене и снял телефонную трубку. Конечно, я начал с самого дорогого ресторана, помеченного пятью звездочками.
— Hello! Is it a French restaurant? Do you have zhulien?
— No, he is not working here, — ответили мне и дали отбой.
Я опешил: как может жульен не работать? Конечно, всему виной мой английский, решил я, и набрал номер следующего ресторана.
— Hello! This — is — a French — restaurant — right? — произнес я, старательно выговаривая каждое слово.
— Yes, — ответил мужской голос. — What can we do for you?
— Do you have zhulien?
— Yes, we do. But he just left
[5]
[Да, есть. Но он только что ушел.]
.
— What? — вскричал я в ужасе.
Гудки отбоя были мне ответом.
Но я не сдался, а стал накручивать на телефонном диске номер следующего ресторана.
— Hello! Is it a restaurant?
— Yes, it is.
— Excuse me, may I ask you a question?
— Yes, go ahead.
— DO — YOU — HAVE — ZHULIEN? — произнес я почти по слогам.
— Julien? Just a second, — ответил мужской голос и закричал куда-то в сторону: — Julien! Julien! — И после паузы, мне: — Sorry, sir. He went outside. Call him latter, please.
— Ну, хватит, — сказала метранпаж с фигурой Клаудии Кардинале. — Обойдемся без жульена.
— Ни фига! — уперся я. — Я автор мирового бестселлера и хочу угостить тебя жульеном!
Красный от бешенства, я набрал номер следующего французского ресторана.
— Hello! Good afternoon. This — is French — restaurant, yes or not?
Короче, это повторилось еще раз пять. Гребаный Жюльен то уволился, то заболел, то ушел, то только что вышел покурить.
Презрительно глядя на меня своими глазами гаубичного калибра, метранпаж с фигурой Клаудии Кардинале сказала, что уже не хочет никакого жульена.
Но, как вы знаете, мужик что бык: втемяшится ему какая блажь…
На восьмой или девятой попытке я вдруг услышал:
— Yes, sir. We have julie
Но теперь я не поверил, я сказал:
— Sorry, Mister. I’m not asking about the person with name Julien. I’m asking about the dish «zulien». Do you have it in your menu?
— Yes, sir. We have julie
Я положил трубку и повернулся к подруге:
— Одевайся! Это французский ресторан «четыре звезды» на Сорок шестой улице.
— Но туда час добираться на сабвее, — возразила она.
Я возмутился:
— Что?! Я автор мирового бестселлера! Я возьму такси!