Страница 7 из 22
Глава 6
Глеб медленно, словно нехотя, убрал свою широкую шершавую ладонь от моей груди.
Тишину нарушил Артём. Он сделал шаг назад, убирая руки с моих плеч, и это дало мне крошечную возможность сделать вдох. Артём слегка присел на край стола, скрестил руки на груди и с легкой, обезоруживающей улыбкой посмотрел на меня.
— Ну а теперь рассказывай, куколка, — его бархатный голос немного разрядил то звенящее напряжение, что сковало кухню. — Как такую домашнюю, сладкую девушку занесло в чужой город к этому лощеному павлину? Неужели ради него стоило так рисковать?
Я опустила глаза, уставившись на свою кружку с чаем. В свете того, что произошло, моя история казалась до невозможности глупой и наивной. Но эти мужчины спасли меня, и я чувствовала, что не могу им врать.
— Мы познакомились в интернете, — тихо начала я. — Общались несколько лет. Я… я тяжело переживала прошлый разрыв, мне было страшно кому-то доверять. А Марк… он казался таким надежным. Всегда находил нужные слова, поддерживал. Писал что я могу на него положиться. Я поверила в эту иллюзию. Думала, он настоящий мужчина. И вот, решилась приехать, встретиться вживую.
Я замолчала, чувствуя, как меня начинает одолевать стыд за собственную слепоту. Итог моего путешествия они видели своими глазами: «каменная стена» сверкала пятками при виде первой же реальной угрозы, бросив меня на растерзание.
Глеб, всё это время сверливший меня тяжелым взглядом, покачал головой.
— Ты слишком доверчива, Саш, — произнес он. — Мужчину судят по поступкам в критической ситуации, а не по смазливым буквам на экране. Тебе повезло, что мы оказались рядом.
Я вспыхнула, щеки обожгло румянцем от его прямоты. В этих простых, лишенных всякой деликатности фразах Глеба не было желания меня унизить или самоутвердиться. За ними стояла самая настоящая, искренняя забота. Он не отчитывал меня — он действительно переживал за то, чем могла обернуться моя беспечность. Эта реальная, осязаемая мужская опека, в которой не было ни капли фальши, вдруг согрела меня изнутри. В отличие от Марка с его красивыми сказками, этот человек просто констатировал факт: я могла пострадать, но теперь я в безопасности.
Борис, сидевший напротив, раздраженно цокнул языком. Он резким движением схватил со стола бутылку коньяка и плеснул себе в кружку щедрую порцию.
— Было бы ради кого в чужой город переться, — поморщился он, окидывая меня темным, внимательным взглядом. — Этот хлюпик сам своей тени боится. Идиот. Просрал такую женщину…
Грубая, неприкрытая мужская оценка из уст Бориса прозвучала так естественно, что мое женское эго, растоптанное предательством Марка, вдруг ожило. Под этим тяжелым, изучающим взглядом мне стало невыносимо жарко, а сердце забилось чуть быстрее.
Мои щеки вспыхнули с новой силой, и я поспешно опустила взгляд в кружку, пряча смущение.
Артём, заметив мою реакцию, тихо рассмеялся и, оттолкнувшись от стола, подошел ближе. Он мягко забрал из моих пальцев полупустую кружку и поставил её на стол.
— Не смущай девушку, Петарда, — с легкой иронией бросил он Борису. — Она у нас интеллигентная, к таким прямолинейным комплиментам не привыкла. А этот твой интернет-герой… Бог с ним. Считай, что судьба отвела. Представь, если бы ты с ним жизнь связала, а потом вот так — в декрете, с ребенком, или в сложной ситуации? Он бы за хлебом вышел и не вернулся.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как где-то внутри, наконец, перегорает тонкая нить привязанности к придуманному идеалу. Больше никаких иллюзий.
— Заканчиваем лирику, — веский голос Глеба мгновенно прервал затянувшуюся паузу. В его тоне зазвучали стальные, командирские нотки. — Время позднее. Завтра нам предстоит увлекательный квест по кабинетам нашей доблестной полиции, а там нужны железные нервы.
Он поднялся со своего места, и кухня сразу показалась слишком тесной для его монументальной фигуры.
— Тёма, постель готова?
— Так точно.
Глеб перевел свой тяжелый, пробирающий до мурашек взгляд на меня.
— Идем, Саша. Тебе нужно отдохнуть.
Я послушно встала, одергивая непослушную тельняшку Артёма, которая предательски скользила по плечам. Борис даже не пошевелился, но я почувствовала, как его потемневший взгляд провожает меня, словно он пытался запомнить мой силуэт наизусть.
Глеб пошел вперед, показывая дорогу по недлинному коридору. Я шла за ним, глядя на его широкую, надежную спину. Майка-тельняшка плотно обтягивала его мышцы, оставляя открытыми мощные плечи и крепкие руки.
Мы остановились у приоткрытой двери. Глеб толкнул её, пропуская меня вперед. Это была обычная гостевая комната: ничего лишнего, только шкаф-купе, небольшое окно с приоткрытой форточкой, в которую пробивался шум ночного города, и широкая, расстеленная кровать, от которой пахло свежестью.
— Располагайся, — негромко сказал Глеб, останавливаясь в дверном проеме. Он оперся рукой о косяк, возвышаясь надо мной. — В шкафу есть запасной плед, если замерзнешь.
— Спасибо, — мой голос прозвучал слишком тихо. Я стояла в паре шагов от него. Моя, вернее Артёмова, тельняшка снова предательски скользнула вниз, обнажая ключицу, всё ещё горевшую и блестящую от втертой им мази. — За то, что не бросили. За чай... за всё. Я понимаю, что свалилась вам как снег на голову.
Глеб чуть сощурился. В тусклом свете черты его лица казались еще более резкими. В его глазах больше не было того спокойного, отстраненного контроля, которым он прикрывался на кухне. Вместо этого в них медленно, но верно разгорался тяжелый, первобытный огонь — тот самый, который я видела у Бориса, но у Глеба он был приправлен абсолютной, сокрушающей властью.
Он не ушел.
Наоборот, он сделал медленный, тяжелый шаг вперед. Навстречу мне.
От его приближения воздух в комнате мгновенно сгустился, стало тяжело дышать. Меня окатило странной, парализующей смесью легкого, инстинктивного страха перед его темной, подавляющей энергетикой и такой невероятной, мощной волны желания, что она прошила тело насквозь. Внутри всё скрутило. Какая-то дикая, первобытная часть меня просто умоляла броситься ему навстречу, прижаться к этой каменной груди. Но я замерла, вцепившись пальцами в край чужой тельняшки, сдерживая себя из последних сил.