Страница 5 из 22
Глава 4
Ехали мы недолго. Машина остановилась у приличного новостроя. Мы поднялись на лифте в полном молчании. Мои ноги всё еще слушались плохо, поэтому Глеб почти всю дорогу придерживал меня — ненавязчиво, но так надежно, что я ловила себя на мысли: мне не хочется, чтобы он убирал руку.
Квартира оказалась просторной, с хорошим ремонтом и легким налетом чисто мужского беспорядка: где-то брошенная футболка, ноутбук на кухонном столе, пара пустых бутылок из-под пива. Но здесь было уютно.
— Так, — Глеб по-хозяйски прошел в центр гостиной. — Боря, проверь замки и поставь чайник. Тёма, найди ей чистый пододеяльник, полотенце и какую-нибудь свою футболку, она в этом пальто скоро откинется. И плесни коньяку на два пальца.
Мужчины без лишних слов разошлись выполнять приказы. Никаких пререканий, идеальная субординация. Я осталась стоять посреди прихожей, неловко стягивая с себя куртку Глеба. Под ней оказалось порванное на плече пальто и испачканное платье. Выглядела я, наверное, жалко.
Артём вернулся первым. В одной руке он держал аккуратную стопку чистого белья и тельняшку со светло-голубыми полосами, в другой — широкий бокал с янтарной жидкостью.
— Держи, куколка. Залпом, — он протянул мне бокал. — Тебе сейчас нужно сбросить стресс. Ванная прямо по коридору и направо.
Я послушно взяла бокал, обхватив его замерзшими пальцами, и сделала глоток. Обжигающая жидкость огнем прокатилась по горлу, вышибая слезы, но внутри сразу стало тепло.
Я подняла взгляд и увидела, что Борис тоже вышел из кухни. Он привалился плечом к дверному косяку, скрестив руки на широкой груди, и молча смотрел на меня. В его позе была какая-то расслабленная хищность. Глеб стоял чуть поодаль, снимая часы с мощного запястья, и его внимательный, глубокий взгляд тоже был устремлен на меня.
Я вдруг остро осознала ситуацию.
Ночь. Закрытая дверь. И я — совершенно одна в квартире с тремя взрослыми, сильными мужчинами, от которых за версту веет тестостероном и властью. Но странное дело: липкий страх, преследовавший меня весь вечер, исчез без следа. На его место пришло совершенно новое чувство. Дрожь, от которой предательски заныло внизу. Дрожь ожидания и какой-то пугающей, запретной интриги.
— Иди в душ, Саша, — тихо произнес Глеб. — Ты в безопасности. Мы тебя не тронем.
Я кивнула, прижимая к груди чистую тельняшку Артёма, и на ватных ногах пошла по коридору. Спиной ощущая, как три пары мужских глаз провожают каждый мой шаг.
Зайдя в ванную, я повернула задвижку. Щелчок показался в тишине неестественно громким. Только сейчас я позволила себе выдохнуть. Пальцы предательски дрожали, когда я стягивала с себя испорченное пальто и снимала остатки порванного платья. Оставшись голой, я подошла к зеркалу. Вид был жалкий: растрёпанные волосы, бледное лицо.
Но взгляд сразу зацепился за шею и плечо. Там, где ремешок сумочки больно резанул кожу, наливался багровым цветом уродливый синяк и тянулась красная ссадина. Это было отрезвляющим напоминанием: меня час назад чуть не изнасиловали. Я должна была рыдать, сжиматься в комок, биться в истерике от пережитого ужаса.
Но вместо слез и паники…
Я опустила взгляд ниже и замерла, не веря собственным глазам. Моя грудь тяжело и часто вздымалась, а соски... они набухли, стали твердыми и бесстыдно, болезненно торчали.
Я в смятении протянула руку и едва коснулась пальцами ореол. По телу тут же ударил разряд, горячая волна наслаждения прокатилась вдоль позвоночника, заставив меня прикусить губу. Какого черта?! Откуда это возбуждение?
Для этого не было абсолютно никаких предпосылок. Меня чуть не изнасиловали в грязном переулке, это всё так странно и дико. Мозг лихорадочно начал искать оправдания этой реакции. Да, я всегда была очень чувствительна, но... может, это просто потому, что у меня так давно не было секса. После Анатолия я вообще никого к себе не подпускала. Тело просто изголодалось по мужскому вниманию, а тут еще этот бешеный адреналиновый всплеск после нападения.
Рука заскользила от груди ниже, по животу. И как только мои пальцы коснулись киски, в голове моментально, яркими вспышками промелькнула эта троица. Порочная, расслабляющая улыбка Артёма. Тяжелый, серьезный, подавляющий взгляд Глеба. И злой, хищный прищур Бориса.
От одних только образов этих мужчин внизу всё сладко заныло. Я скользнула пальцами по нежным складочкам и задохнулась от удивления — моя ладонь тут же стала влажной. Обильная, горячая смазка красноречиво выдавала то, насколько сильно я возбуждена. Я стояла в чужой ванной и откровенно текла.
Внезапно тишину разрезал резкий, требовательный стук в дверь. Я вздрогнула, выныривая из этого пошлого дурмана.
— Ты чем собралась вытираться? — раздался за дверью грубый бас Бориса. — Полотенце-то ты не взяла.
Мое сердце бешено заколотилось. Мозг тут же нарисовал грязную картинку. А что, если бы он не стал стучать? Что, если бы эта гора мышц просто вышибла хлипкую дверь? Ворвался бы сюда, наглый, сильный, увидел меня такую — голую, текущую, с торчащими сосками. Схватил бы своими огромными ручищами, грубо впечатал спиной в холодный кафель и взял бы меня прямо здесь, жестко и без долгих разговоров.
От этой визуализации ноги окончательно ослабли, а внизу свело сладкой судорогой.
Нужно было прийти в себя. Я судорожно схватила тельняшку и наспех натянула её на своё голое, горящее тело. Сделала шаг к двери, собираясь лишь слегка приоткрыть её и забрать полотенце. Но в спешке, на дрожащих ногах, я запнулась о свое же брошенное на пол платье.
Дверь, которую я как раз начала открывать, распахнулась наружу — прямо в коридор. Потеряв равновесие, я с приглушенным вскриком буквально вывалилась из ванной.
Я должна была с размаху рухнуть на пол, но реакция у Бориса оказалась звериной. Он поймал меня. Его огромные, жесткие руки уверенно сомкнулись на моей талии и спине, крепко прижимая к себе, чтобы удержать.
Я впечаталась телом в его твердую, как монолитная скала, грудь. Тонкий хлопок тельняшки оказался совершенно бесполезной преградой. Я остро почувствовала, как мои напряженные, твердые соски болезненно-сладко трутся о его литые мышцы.