Страница 19 из 22
Глава 18
Я замерла, почувствовав это. Холодное, скользкое прикосновение там, где раньше меня никто не трогал. Мурашки табуном пробежали по спине, а внутренности сжались в тугой, сладкий ком.
— Тш-ш, — раздался низкий, спокойный голос Глеба за моей спиной. — Не напрягайся. Дыши глубоко.
Я хотела что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то невнятный, жалобный писк. Борис подо мной замер, давая мне привыкнуть, его ладони гладили мои бёдра, успокаивая.
— В первый раз? — спросил Глеб, и его палец, скользкий от смазки, сделал круговое движение вокруг.
Я смогла только судорожно кивнуть. Никто никогда не делал со мной такого.
— Мы будем аккуратно, — пообещал он. — Если захочешь остановиться — сразу скажи.
Во мне пульсировал член Бориса, и ощущение наполненности спереди было таким острым, что я, кажется, готова была принять их всех. Где угодно. Как угодно. Мне хотелось, чтобы они заполнили меня полностью, каждую клеточку.
— Давай, — прошептала я, сама не узнавая свой голос — такой он был низкий, хриплый, полный похоти.
Борис медленно сместился, помогая мне лечь на него сверху. Его горячее тело было как большая живая подушка — я прижалась к его широкой груди, мои нежные соски терлись о его грубое тело, его член всё ещё во мне, притихший, но всё такой же твёрдый. Я повернула голову и уткнулась носом в изгиб его шеи, вдыхая этот дикий мужской запах, от чего голова шла кругом.
Глеб за моей спиной выдавил ещё смазки. Я слышала этот влажный, пошлый звук, и от одного предвкушения моя киска сжалась вокруг члена Бориса так сильно, что тот зашипел сквозь зубы.
А потом я почувствовала давление.
Сначала совсем лёгкое, осторожное. Его палец проник внутрь — медленно, миллиметр за миллиметром, и я застонала, зарываясь лицом в плечо Бориса. Это было странно. Ново. Немного больно. Но вместе с болью пришло и что-то ещё — тёмное, запретное, крышесносное. Ощущение того, что меня берут ТАМ, где ещё никто не был.
— Расслабься, Саш, — голос Глеба был как тёплый мёд: обволакивал, успокаивал. Он работал пальцами аккуратно, бережно, растягивая меня, готовя. — Вот так, умница.
К этому моменту Артём уже стоял с краю дивана. Я скосила глаза и увидела его член прямо перед моим лицом. Он взял его в руку и легонько провёл головкой по моим губам, размазывая смазку.
— Открой ротик, куколка, — попросил он своим бархатным, обволакивающим голосом.
Я послушно открыла рот, и он скользнул внутрь. Мой стон потерялся где-то в его плоти. Я обхватила губами его ствол и начала сосать — медленно, с оттяжкой, работая языком.
И тут Глеб начал входить сзади.
Это было... неописуемо. Сначала тугое кольцо мышц сопротивлялось, а потом — податливо, резко пропуская его внутрь. Я застонала с членом Артёма во рту. Меня растягивали, наполняли так плотно, что, казалось, ещё немного — и я просто лопну. Глеб двигался медленно, давая мне привыкнуть, и каждый миллиметр его огромного члена внутри меня отзывался эхом во всём теле.
— Боже, какая ты узкая, — выдохнул он. — Просто сказка.
А потом он вошёл до конца. И я оказалась забита полностью. Абсолютно.
Трое мужчин. Три огромных, твёрдых, горячих члена. И я — одна, сжатая между ними, как в тисках, не способная даже пошевелиться.
Я чувствовала их всех одновременно. Чувствовала, как они двигаются — сначала неслаженно, а потом ловя общий ритм. Когда Борис подо мной чуть приподнимал бёдра, входя глубже в мою киску, Глеб позади делал то же самое, погружаясь в мою попу. И Артём, который старался протолкнуть член чуть глубже.
Моё тело больше не принадлежало мне. Оно принадлежало им. Они двигались как единый организм, и я была центром этого организма, его пульсирующим, истекающим соками сердцем. Каждое их движение отдавалось во мне волной удовольствия. Я была забита ими под завязку, полностью, без остатка. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой наполненной — не в физическом смысле, а в каком-то другом, глубинном. Я была нужна. Я была желанна. Я была центром их вселенной в эту минуту.
Артём вдруг вышел давая мне судорожно вздохнуть. С губ сорвалась ниточка слюны, смешанной с его смазкой.
— Как ты там, живая? — спросил он с лёгкой усмешкой.
— Да... да... — только и смогла прохрипеть я.
— А подробнее? — его глаза сверкнули. — Что ты чувствуешь?
— Я... боже... — я всхлипнула от переизбытка ощущений. — Я чувствую вас всех. Вы во мне. Везде. Я…
— Тебе нравится?
— Да! Да, мне нравится! — я почти выкрикнула это. — Мне так хорошо, что я сейчас с ума сойду.
— Вот это я понимаю — подробный ответ, — хмыкнул Артём и снова скользнул членом в мой рот.
Ритм начал ускоряться. Медленные, осторожные движения сменились чем-то более животным, диким. Борис подо мной рычал, вбиваясь в мою киску снизу вверх, Глеб сзади сжимал мой зад и входил всё глубже, резче, а Артём, запрокинув голову, просто входил мой рот, уже не сдерживаясь.
Шлепки. Стоны. Хлюпающие звуки. Влажные, грязные, пошлые. Это была симфония чистого, ничем не замутнённого секса. Я стонала, мычала, захлёбывалась слюной.
Мир сузился до одной точки. До ощущения этих трёх членов, что наполняли меня, терзали, разрывали на части и собирали заново. Я чувствовала, как Борис во мне набухает ещё сильнее, как пульсирует его член в моей киске. Как Глеб за спиной, сжимая мои бёдра до синяков, начинает терять ритм, переходя на резкие, рваные толчки. Как член Артёма дрожит на грани.
Они кончали. Все трое. Почти одновременно.
Борис подо мной издал звериный рык. Я почувствовала, как его член пульсирует, выстреливая спермой в презерватив, и моя киска сжалась в ответ, выжимая из него всё до капли. Глеб с глухим стоном вбился в меня в последний раз и замер, изливаясь, и я ощутила эту пульсацию. Артём, самый сдержанный из них, вдруг сжал мои волосы в кулак и кончил с громким, хриплым стоном.
Мой оргазм был не похож на все предыдущие. Это был не взрыв — это был коллапс. Схлопывание всей вселенной в одну точку, которая находилась где-то глубоко внутри меня. Меня выгнуло, затрясло, я закричала, но из горла вырвался только какой-то сдавленный хрип. Мои мышцы сжались вокруг них с такой силой, что это, наверное, было больно, но мне было плевать. Я изливалась соками, горячими, обильными, текущими по бёдрам Бориса, и просто не могла остановиться. Это длилось вечность. А может, всего несколько секунд. Время перестало существовать.