Страница 16 из 22
Глава 15
— Как-то это всё неправильно, — раздался вдруг спокойный, но слегка озадаченный голос Бориса.
— Совсем неправильно, — эхом отозвался Артём, и в его обычно бархатном, насмешливом голосе прорезались нотки искреннего, почти детского недоумения.
— И зачем я, собственно, согласился, — подвёл черту Глеб.
Я сидела, поджав под себя ногу, и молча наслаждалась моментом. Нет, серьёзно, это надо было видеть. Трое огромных, брутальных мужиков сидели с таким видом, будто у них разом отобрали все боевые награды. А всё почему? А всё потому, что какая-то скромная девушка Саша, которая ещё час назад клялась, что не умеет играть в карты, только что раздела их догола.
Нет, справедливости ради, мне тоже досталось. Один раз. Моя тельняшка пала смертью храбрых в неравном бою, где против меня играли сразу двое. И вот сейчас я сидела в одних только коротких шортиках, чувствуя, как прохладный воздух из приоткрытого окна щекочет мою полностью обнажённую грудь. Соски, предатели, тут же затвердели и торчали так вызывающе, что это не скрылось бы даже под свитером, не то что сейчас.
Но, боже мой, оно того стоило. Ради того, чтобы увидеть эту троицу в чём мать родила, можно было и не такое пережить.
Игра и правда складывалась странно. По какой-то неведомой карточной магии — или, как выразился Артём, «феномену абсолютного новичка» — я всё время оставалась один на один с кем-то из них. И в этой финальной битве, кроме того самого раза с Глебом, я неизменно одерживала верх. Я, которая до этого вечера путала пики с трефами. Так что да, можно сказать, что всех раздела именно я. И я наслаждалась зрелищем.
А посмотреть было на что.
— Ну и где твои хвалёные шулерские навыки, а? — прорычал Боря. — Где твоя «магия, Джокер»? Где «умение считать карты и не играть на эмоциях»? Ты, блин, гений стратегии. Ты меня шестёркой кроешь, а перед девушкой, которая карты первый раз в руках держит, спасовал?
Артём, который до этого с потерянным видом разглядывал свои татуированные руки, будто видел их впервые, медленно поднял глаза на друга.
— Это был подставной туз, — сказал он таким тоном, словно сообщал о государственной измене. — Я думал, у неё всё, карта не идёт, а она... она его придержала. Придержала туза, Борь! До последнего! Я когда увидел, чуть не подавился. Я просчитался.
— Я не специально, — честно призналась я, пожимая плечами и от этого невинного движения моя грудь чуть колыхнулась. Три пары глаз мгновенно скосились в мою сторону. Я с трудом подавила довольную улыбку. — Я просто забыла, что он у меня есть.
— Забыла, — эхом повторил Глеб. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и в его взгляде читалась сложная смесь досады и какого-то странного восхищения. Его член стоял колом, огромный и величественный, но сам он, казалось, абсолютно не обращал на это внимания. Хотя нет, вряд ли можно не обращать внимания на такой стояк.
— Командир, ну признай, это было эпично, — не удержалась я.
— Это было унизительно, — поправил он, но уголок его губ дрогнул.
— Не понимаю, чего вы ноете, — вдруг встрял Артём, к которому начало возвращаться его обычное чувство юмора. Он окинул себя красноречивым взглядом, а потом перевёл его на меня. — Я, например, считаю, что так даже лучше. Саша, как тебе вид?
Я хмыкнула, окидывая его откровенным, оценивающим взглядом. От кончиков пальцев на ногах, по длинным, мускулистым ногам, к паху, где красовался его толстый, ровный член, обвитый венами, к татуированным рукам и плечам.
— Вид, Артём, очень даже ничего. Я бы сказала, вдохновляющий.
— Вот! — он торжествующе ткнул пальцем в Бориса. — Слышал? А ты — «неправильно».
— Да потому что она нас раздела, а мы её нет! — взорвался Борис, и его член от этого резкого движения подпрыгнул, привлекая моё внимание. — В этом нет никакой логики! Мы должны были…
— Борь, — перебил его Глеб спокойным, умиротворяющим тоном. — Завязывай. Поздно искать логику там, где её не было с самого начала.
Борис что-то недовольно буркнул себе под нос, но осёкся. Я сидела, всё ещё в одних шортиках, и переводила взгляд с одного мужчины на другого. Боже, до чего же они были хороши. Трое абсолютно голых, возбуждённых, досадующих на свой проигрыш — и в то же время пожирающих меня глазами так, словно я была главным призом, который ускользнул у них из рук.
Глеб сидел в кресле — огромный, монументальный. Его член, твёрдый и толстый, упирался головкой в низ живота. Он смотрел на меня с тем самым спокойным голодом. Он ждал.
Артём развалился на диване рядом со мной, закинув татуированную руку на спинку. Его член лежал на бедре — ровный, перевитый венами, с влажной от смазки головкой. Он чуть улыбался, но в глазах уже не было прежней иронии. Только чистое, ничем не прикрытое желание.
А Борис... Борис сидел прямо напротив, расставив мощные ноги, и даже не пытался скрыть свою реакцию на меня. Его член, самый агрессивный из трёх, стоял почти вертикально, и я видела, как пульсирует жилка на стволе. Его взгляд был тяжёлым, злым от похоти, и он буквально раздевал меня глазами, хотя раздевать уже было почти нечего.
Я поймала себя на мысли, что наслаждаюсь этим. Да, я сидела тут почти голая, одна среди троих мужчин. Мне бы смущаться, прикрываться, бежать за тельняшкой. Но вместо этого я чувствовала, как разгорается жар внизу, как мои соски твердеют ещё сильнее под их взглядами, как киска начинает предательски ныть.
И тут Артём нарушил молчание. Он перевёл взгляд с меня на Глеба, потом на Бориса, а потом снова на меня. Его губы тронула знакомая ухмылка.
— Знаете, что я вам скажу, — произнёс он задумчиво, и его бархатный голос прозвучал в тишине как-то особенно интимно. — Вчера было охрененно круто. Серьёзно. Но у меня осталось чувство лёгкой незавершённости.
— Ты о чём? — Борис приподнял бровь.
— О том, — Артём лениво повёл рукой, обводя всю нашу раздетую компанию, — что вчера мы действовали по очереди. Сначала Командир, потом я, потом ты. И это было горячо, кто бы спорил. Но я весь вечер думаю: а что, если сегодня попробовать по-другому?