Пианистка

Незнакомка тем временем уже была в ванной и, включив воду, тщательно намыливала руки.

— Куда идти? – спросила она, выходя.

— Туда. – Зина указала на комнату, в которой спал Илюша.

Ей вдруг стало спокойно, исчезла противная дрожь в руках, голова заработала ясно и четко. Она твердым шагом прошла следом за докторшей.

Та взглянула на разметавшегося на постели мальчика.

— Температуру мерили?

— Да.

— Сколько?

— Около тридцати девяти.

— Ясно. Придется его разбудить.

Зина послушно затормошила Илюшу, тихонько приговаривая что-то ласковое.

— Разденьте его, – попросила докторша, доставая из сумки фонендоскоп.

Зина сняла с сына пижамку. Тот захныкал капризно и жалобно:

— Холодно!

— Потерпи, милый, – ласково проговорила женщина, присаживаясь к кровати. – Давай-ка посмотрим твой животик. Вот так, а теперь спинку. Так, прекрасно. – Она внимательно прослушала Илюшино дыхание, заглянула в горло и протянула ей пижаму. – Можете одевать. У него обыкновенная корь.

— Корь?! – воскликнула Зина. – Но врачи говорили, что это бронхит.

— Идите сюда, – все тем же спокойным, уверенным тоном произнесла врачиха, – Подойдите, – она дождалась, пока Зина приблизится к кровати, – смотрите – видите эти пятнышки? Это коревая сыпь, она только-только появилась, и очень сглажена, незаметна. Так бывает: смазанная картина, врачам трудно определить детское инфекционное заболевание. Я выпишу вам лекарство, давайте его три раза в день. Через сутки мальчику станет лучше.

— А.. больница? – растерянно проговорила Зина, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Не нужна никакая больница. Корь пройдет сама по себе, а препарат, который я вам дала, предотвратит развитие осложнений.

— Сколько я вам должна? – Она двинулась было к секретеру, где у нее лежали деньги и документы.

— Ничего. – Людмила Сергеевна удивленно подняла брови. – Вы же родственница Петра Дмитриевича, он мне уже заплатил за вас.

— Петр Дмитриевич? – Это имя Зине было хорошо знакомо.

Его часто и с уважением произносили директриса и завуч. Петр Дмитриевич Воронин, генеральный директор концерна «Ромул», главный спонсор школы. Отец Дениса.

Людмила Сергеевна вопросительно смотрела на Зину.

— Да, да, – быстро сказала та, – конечно. Я не знала, что он уже заплатил. Спасибо вам большое.

— Не за что, – врачиха улыбнулась, – если возникнут какие-то сомнения, вопросы, звоните обязательно.

— Хорошо.

Зина проводила докторшу в прихожую, дождалась, пока та оденется, и закрыла за ней дверь. Затем вскипятила чайник, напоила Илюшу, дала ему аспирин, уложила, укрыла одеялом.

Внимательно рассмотрела рецептурный бланк – завтра утром надо будет сбегать в аптеку, купить то, что прописала Людмила Сергеевна.

Она поймала себя на том, что машинально поглядывает на телефон, ожидая, что тот зазвонит с минуты на минуту. Но он не звонил.

Назавтра Зина купила лекарство – оно оказалось вовсе не дорогим и свободно продавалось в ближайшей аптеке. Илюша принял его, и к вечеру кашель заметно утих. Спала и температура.

Зина сидела в комнате, наблюдала, как сын, опершись на подушку, смотрит в кровати мультики, и думала, во что же она влипла.

Еще через день снова пришла Людмила Сергеевна. Мальчик к этому времени почти поправился, жара у него больше не было, кашель прошел, сыпь поблекла и приобрела коричневый оттенок.

— Ну вот, – удовлетворенно сказала врачиха, тщательно осмотрев его, – я же говорила, корь. Теперь пусть посидит дома дней десять, берегите его от переохлаждения, и хорошо бы сделать анализы.

Она попрощалась и ушла. Об оплате Зина больше разговор не заводила.

На следующей неделе она, не закрыв больничный, вышла на работу.

Первым, кого Зина увидела, войдя в школьный холл, был Денис.

— Как твой сын? Поправился?

— Поправился. – Она хотела было пройти мимо, но парень загородил ей дорогу.

— Хорошая врачиха, правда? – Он снова жевал свою жвачку.

Зине показалось, что за прошедшее время угрей на его щеках прибавилось.

— Хорошая, – спокойно сказала она. – Ты передай своему отцу – я вам должна и расплачусь. Постепенно, с зарплаты.

— Зачем? – Денис удивленно пожал плечами. – Ему по барабану. А я тебе штуку дам на лечение сына, хочешь? Ну хочешь? – Он попытался заглянуть ей в лицо.

— Нет. Послушай, – она слегка коснулась его рукава, – я тебе очень благодарна. Ты меня выручил, спасибо. Но давай на этом закончим. Пожалуйста, прошу тебя!

На лице Дениса отразилось глубокое разочарование, оно стало обиженным и совершенно детским.

— Но я же это.. – Он сплюнул жвачку себе под ноги и опустил глаза. – Как его.. Я же просто.. помочь хочу. Чтоб сын твой.. чтобы ты не плакала..

Зина почувствовала, как что-то внутри нее дрогнуло, сломалось. Она больше не могла, как прежде, ненавидеть его, презирать.

— Тебе-то что, плачу я или смеюсь? – устало проговорила она.

— Как – что? Я ж тебя типа.. это.. люблю. – Проговорив эти слова, Денис вдруг круто развернулся и скрылся в раздевалке.

Весь день Зина провела будто в тумане: что-то говорила ученикам, проигрывала им отрывки произведений, писала в дневник задание – и все это машинально, на автопилоте.

В шесть часов, закончив последний урок, она выглянула в коридор. Денис сидел на подоконнике, сосредоточенно отковыривая кусок краски от оконной рамы. Вся его поза выражала крайнюю степень безнадежности в удивительном сочетании с упрямством.

Зина вернулась в класс, взяла пальто, сумочку. Вышла, заперла дверь и решительно произнесла:

— Пошли.

— Куда?

— Проводишь меня. Заодно познакомишься с Илюшкой – пусть увидит, кто ему помог.

По тому, как просияло лицо Дениса, с какой поспешностью он спрыгнул с подоконника, Зина поняла, что сегодняшний вечер предрешен.

Но ей было уже все равно: она вдруг совершенно ясно осознала, что во всем мире у нее сейчас нет никого ближе этого угловатого, некрасивого и косноязычного подростка..

— ..Вот так и живем. – Зина усмехнулась и кинула в урну очередной, уже третий по счету, окурок. Посмотрела на изумленную Карину и покачала головой:

— Осуждаешь, стало быть.

— Нет, что ты. Но просто.. как-то.. он ведь школьник!

— Ну, школьником ему осталось быть недолго, пару месяцев. А потом папаня его в институт пристроит – вот, глядишь, и студентом станет.

— И тебе нравится все это?

Зина задумалась на секунду, затем кивнула и вызывающе произнесла: