Пианистка

— Да как ты смеешь? – внезапно осипшим голосом проговорила Зина, поспешно оглядываясь и с облегчением убеждаясь, что они одни и рядом никого нет. – Ты, сопляк! Учил бы свои уроки.

— Да ладно, не ломайся, – плавно перейдя на «ты», заявил угреватый. – Увидишь, тебе понравится.

Зина изо всей силы толкнула его плечом и зашла в гардероб.

Когда она, одевшись, вышла в холл, парень держал в руках уже восемьсот долларов.

Жизнь превратилась в сплошной кошмар. Он преследовал ее везде и всюду – в буфете, в коридоре, не стесняясь, заходил в класс во время урока. Зина уже знала про него все – его зовут Денис, ему шестнадцать, и учится он в одиннадцатом классе, а отец – один из совладельцев крупной автомобильной фирмы.

Ночью ей снились зеленые бумажки, их было много, ужасающе много – целое море. Они летали перед ее лицом, кружились, опускались под ноги, а знакомый, чуть гнусавый голос настойчиво вопрошал:

— Столько хватит? А столько?

Зина попробовала поделиться своей бедой с одной из преподавательниц – довольно молодой и приятной учительницей английского. Та выслушала ее сбивчивый рассказ, пожала плечами и небрежно проговорила:

— Ну и что? В чем проблема?

— Как в чем? – опешила Зина. – Я не знаю, что делать, как избавиться от этого!

— А зачем избавляться? Тебе разве деньги не нужны?

— Такой ценой? – Она округлила глаза.

— Подумаешь, цена! – фыркнула англичанка. – Тебе ж не тринадцать лет.

— Вот именно, – закричала Зина. – Не тринадцать, а тридцать! Неужели ты хочешь сказать, что я должна дать этому недоноску?

— За восемь сотен баксов? – Преподавательница глянула на нее в упор. – За такие бабки можно и крокодилу дать.

— Флаг тебе в руки, – сквозь зубы проговорила Зина и ушла восвояси.

Дома ее ждал новый «сюрприз» – у Илюшки поднялась температура. Вызванный врач поставил диагноз – острый бронхит, выписал кучу разных лекарств и пригрозил, что болезнь может перейти в воспаление легких.

Зине пришлось взять больничный. Она купила все, что велел доктор, методично пичкала сына таблетками и микстурой, но тому с каждым днем становилось все хуже: скакала температура, грудь разрывал мучительный, жесткий кашель.

Из поликлиники пришел другой врач, затем заведующая отделением – оба слушали Илюшку, заставляли его то дышать, то не дышать, стучали пальцами по его худенькой спине и недоуменно пожимали плечами.

Зина не знала, что и думать. Ее начал терзать страх, по ночам она не могла уснуть. Ей казалось, с ребенком что-то серьезное, лютая, неизлечимая болезнь. Он таял на глазах. Врачи уже настаивали на госпитализации, но Зина медлила: о детских больницах она слышала много плохого.

Наконец, видя, что ничего не помогает, сдалась. Очередной врач выписал направление в Третью детскую больницу, одну из лучших в Москве.

Зина хотела ехать немедленно, но Илюшка вдруг стал плакать, так горько и жалобно, что у нее сжалось сердце.

«Подожду до завтра, – решила она. – Утром отвезу, ничего не случится».

Вечером раздался звонок в дверь.

Зина подумала, что это соседка, которая часто одалживала у нее то соль, то спички, то муку. Как была, в легком домашнем халатике, с едва подколотыми волосами, она вышла прихожую и щелкнула замком.

На пороге стоял Денис.

— Ты? – только и смогла вымолвить Зина. – Как ты.. зачем..

В комнате спал Илюшка, тревожно, ворочаясь с боку на бок, что-то жалобно бормоча, плавая в жару. А здесь, в коридоре перед ней стоял зажравшийся, наглый недоросль, с прыщавыми щеками и потными от желания ладонями.

Зина почувствовала, что больше не вынесет. Ее душили слезы отчаяния, стыда и унижения.

— Вон, – сдавленно проговорила она, вытирая глаза. – Убирайся!

— Я только хотел узнать, чего ты не ходишь на работу? – Во взгляде парня впервые за все время Зина прочитала некую осмысленность.

Он перестал жевать свою вечную жвачку и смотрел на нее внимательно, слегка сведя брови к переносице, точно силясь постигнуть невероятно сложную, мудреную задачу.

— Убирайся, – повторила Зина уже без злости, ощущая лишь непомерную усталость от всего – напряжения последних недель, страха за сына, многолетнего, выматывающего душу, одиночества.

— Это.. – парень помялся на пороге, сделал шаг назад и тут же вернулся, – а.. плачешь чего?

— Сын болеет, – коротко сказала Зина, и внезапно ей стало легче. Самую малость, капельку, но легче, будто она переложила часть тяжести со своих плеч на чьи-то другие.

— Чем? – поинтересовался Денис.

— Не знаю. Завтра везу его в больницу на обследование.

— Погоди в больницу, – он снова отступил за порог, – у матери врачиха знакомая есть, всю Москву лечит. Я дам телефон.

— Сколько она берет за консультацию?

— Триста, кажется. Или четыреста, точно не помню.

— Рублей?

— Шутишь?

Зина отрицательно покачала головой:

— Это все, что у меня сейчас есть. Я не могу.

— Я заплачу.

— Нет. Уходи. – Она решительно взяла его за плечо, пытаясь выдворить за дверь.

— Ну и дура, – проговорил Денис, упираясь. – Твой же ребенок. Говорю тебе, врачиха классная, она его в два счета на ноги поставит. Какая же ты мать после этого?

— Нормальная мать. – Зина вытолкала парня на площадку и с грохотом захлопнула за ним дверь.

Она постояла в коридоре, пытаясь унять сердцебиение, а потом вернулась к Илюше.

Сунула ему под мышку градусник – серебряный столбик за минуту взлетел к тридцати девяти. Зина в отчаянии опустилась на стул, обхватила руками голову.

Она не помнила, сколько просидела так, сжавшись на стуле, оцепенев, отключившись от реальности. Ее привел в чувство новый звонок в дверь.

«С лестницы его спустить, этого сосунка?» – безучастно подумала она и поплелась открывать.

Зина распахнула дверь и замерла в недоумении: перед ней стояла незнакомая женщина лет сорока с небольшим, миловидная, статная, одетая броско и дорого. В лицо пахнуло ароматом французских духов.

— Здравствуйте, – поздоровалась незнакомка, – я Людмила Сергеевна. – Она прошла мимо опешившей Зины в прихожую, на ходу расстегивая длинную, светло-шоколадную дубленку.

— Простите, – пробормотала опомнившаяся Зина, глядя, как поздняя гостья поправляет прическу и одергивает красивый пушистый джемпер, – но вы кто?

— Я – врач, – спокойно и деловито произнесла женщина. – Ванна где у вас?

— Там. – Она машинально махнула рукой в сторону, и тут же ее точно током дернуло: господи, врач! Неужели та самая, про которую говорил этот..