Пианистка

44

Она начала говорить – ровным, слегка глуховатым голосом, время от времени умолкая на секунду-другую и наблюдая за реакцией на свои слова.

То, о чем рассказывала Зина, не было совсем уж из ряда вон выходящим и вполне вписывалось в сценарий под названием «Примочки нашей жизни».

Поначалу все у нее шло как нельзя лучше. Она обзвонила несколько десятков частных школ. В одной ей ответили, что педагог фортепьяно нужен, и пригласили на собеседование к директору.

Зина надела лучший свой костюм, нарисовала глазки, губки и назавтра в двенадцать дня сидела в шикарном кабинете, стены которого были оклеены дорогущими ослепительно-красивыми обоями, а пол покрывал ковер пятисантиметровой толщины.

Директриса оказалась очень милой дамой лет пятидесяти, подтянутой, с тонким макияжем на лице и тщательно закрашенной сединой в волосах. Вопреки Зининым опасениям, она не выглядела ни надменной, ни заносчивой, вежливо расспросила ее о прежнем месте работы, проглядела диплом и трудовую книжку.

— Ну что ж, – дама удовлетворенно кивнула, – мы вас берем. Желающих заниматься в музыкальном кружке у нас много, но имейте в виду – дети здесь сложные, подчас капризные, требовать с них многого не удастся. Вас это не смущает?

Зина ответила, что нет. Они еще немного побеседовали, обговорили условия. Нагрузка получалась в два раза меньше, чем в музыкальной школе, а зарплата почти в два раза больше. Лучшего Зина и желать не могла – наконец-то семилетний сын, Илюшка, не будет сидеть в квартире один-одинешенек четыре дня в неделю, кроме того, появится возможность взять ему репетитора по английскому.

Она, не раздумывая, подписала договор, оставила директрисе документы и ушла, пообещав на следующей неделе приступить к выполнению своих обязанностей.

Работа Зине неожиданно понравилась. Дети, которых отобрала директриса для занятий на фортепьяно, вовсе не произвели впечатление трудных и неуправляемых, у некоторых даже имелся неплохой слух. В музыкальной школе у Зины были ученики и послабее.

Она принялась за дело: накупила кучу популярной нотной литературы, натащила в класс кассет с записями классики, каждый день оставалась сверхурочно. Через месяц с небольшим ее ребятишки уже лихо разыгрывали упражнения, гаммы и легкие пьески.

Директриса сказала Зине, что довольна ее работой, та, в свою очередь, заверила, что это только начало. У нее были огромные планы – она всерьез увлеклась новым делом и мечтала, что ее дети достигнут высокого уровня игры.

На первую же зарплату Зина купила Илюшке сапожки и комбинезон.

Окрыленная успехом, она уже была готова позвонить Карине, сказать, чтобы та перестала валять дурака, бросала свою нищенскую должность и переходила к ней в частную школу – число желающих посещать занятия музыки увеличивалось день ото дня.

И тут случилось нечто странное.

Однажды под конец рабочего дня Зина зашла в учительскую, чтобы заполнить журнал на оплату. Школьная завучиха предупредила ее, что к документации необходимо относиться серьезно и ответственно, и Зина честно корпела над бумагами, вписывая в них аккуратным, каллиграфическим почерком фамилии учеников и даты занятий. В учительской было пусто и тихо – большинство преподавателей уже разошлось по домам.

Ее работа близилась к концу, когда едва слышно скрипнула массивная дубовая дверь. Зина подняла голову, ожидая увидеть кого-нибудь из коллег или администрации, но на пороге стоял лишь старшеклассник, тощий, долговязый парень с угреватым лицом и едва заметными усиками, пробивающимися над верхней губой. Челюсти его ритмично двигались, пережевывая жвачку, он не трогался с места и разглядывал Зину с любопытством, будто она была диковинным зверем в клетке зоопарка.

— Тебе что, позвонить нужно? – спросила она.

— Ха, позвонить! – хмыкнул тот. – Я с этого могу. – Он вытащил из кармана пиджака мобилу последней модели.

— А чего тогда? – неприязненно проговорила Зина.

Тинейджер молчал, сосредоточенно жуя.

— Раз тебе ничего не надо, выйди отсюда, – сурово сказала она. – Ты мне мешаешь.

— Ха, выйди. – Парень ухмыльнулся и, оторвавшись от двери, не спеша приблизился к столу. – Я здесь никому мешать не могу. Мой батя директрисе такие бабки отвалил – всю школу купить можно, с потрохами.

«И здесь то же самое! – устало подумала Зина, глядя на туповатое юношеское лицо. – Как же надоели эти папины сынки и дочки, глаза б не глядели!»

Парень меж тем явно косился в вырез ее блузки. Глаза его заблестели, он вытер ладони о штаны и произнес миролюбиво:

— Вы новенькая?

— Тебе-то что? – Зина попыталась сдержаться, отвечать если не вежливо, то хотя бы нейтральным тоном. – Пожалуйста, выйди. Мне нужно делом заниматься.

— Новенькая, – не слушая ее, сам себе задумчиво ответил парень, полез в карман брюк и вытащил оттуда три бумажки по сто долларов. – Вот, возьмите. – Он веером разложил их перед изумленной Зиной.

— Зачем?

— Я вас хочу.

— Ты?! Меня?! – Зина сперва захлебнулась от нахлынувших эмоций, потом дико расхохоталась.

Подросток смотрел на нее с недоумением.

— Пошел вон, – совершенно спокойно произнесла она и широким жестом скинула бумажки на пол.

— Че, мало? – пожал плечами парень.

— Убирайся сейчас же. – Она, не выдержав, перешла на крик. – А то я сейчас врежу тебе по морде!

Незваный гость нагнулся, поднял баксы, сунул их обратно в карман и вышел, не говоря ни слова.

«Пропала работа, – подумала Зина с тоской, – что ж, видно, не судьба».

Она заполнила журнал, встала, собралась и ушла домой, уверенная, что самое позднее завтра утром ее вызовет на ковер директриса.

Однако ничего не произошло. Никто не сказал Зине ни слова, директор по-прежнему приветливо улыбалась ей при встрече, детишки вежливо здоровались.

Несколько дней она ходила по школьным коридорам, с опаской озираясь по сторонам, ожидая вот-вот встретить своего малолетнего ухажера, но тот почему-то не попадался ей на глаза.

Через неделю Зина стала забывать о неприятном инциденте, решив, что школьник устыдился своего поступка и будет молчать обо всем, как рыба.

А еще через два дня она увидела его возле учительской раздевалки. Парень стоял со скучающим видом и, по всей вероятности, поджидал именно Зину.

— Здрасте, – как ни в чем не бывало поздоровался он. – Я вот что.. понимаю, конечно, пожадничал. Вы не дешевка, все при вас – и внешность, и фигура. Нате, держите. – На сей раз он протянул ей шестьсот баксов.