Пианистка

— Неплохо. – Зина снова усмехнулась и нервно повела плечами. Раньше ей не были свойственны эти мелкие, суетливые движения и жесты – она, напротив, всегда отличалась сдержанностью, даже некоторой величавостью.

Карину внезапно кольнула тревога. Что-то не так. С Зиной произошло нехорошее, неприятное. Возможно, ее обманули, не выплатили нужную сумму – Карина слышала, что в частных заведениях такое бывает. Или.. не дай бог, что-нибудь с сыном?

— Зинуля, – она, превозмогая непонятное стеснение и скованность, попыталась обнять подругу за плечи и тут же почувствовала, как та напряглась, словно одеревенела, – Зиночка, ты прости за навязчивость, но.. у тебя правда все в порядке?

Зина кинула недокуренную сигарету себе под ноги, наступила на нее сапогом.

— Кариша, лучше не спрашивай. Не трави душу. – Глаза ее заблестели.

— Ты плачешь? – испугалась Карина.

— Нет. Я смеюсь, – резко произнесла Зина.

Она действительно не плакала, а улыбалась, но улыбка ее выглядела не натуральной, а точно приклеенной к лицу.

— Эх, Кариша, зря я ушла из музыкалки! Надо было остаться, черт с ней, с девицей этой блатной, перетерпела бы.

— Неужели все так плохо? – встревожилась Карина. – Тяжело работать?

— Да нет, не плохо. И работать легко. Ты даже себе не представляешь, насколько. – Зина громко расхохоталась и тут же, словно спохватившись, прикрыла рот ладонью. – Слушай, давай отойдем хотя бы вон туда, к остановке. Я тебе расскажу одну историю, только ты смотри, в обморок не упади. Пошли. – Она решительно и крепко взяла Карину под руку.

Троллейбус только что ушел, и под козырьком было пусто. Зина полезла в сумочку, вынула из пачки новую сигарету.

— Ты меня пугаешь, – проговорила Карина, глядя, с какой жадностью она закуривает, будто рассталась с предыдущей сигаретой давным-давно, а не минуту назад. – Что за история?

— Фантастика, – мрачно произнесла Зина. – Не научная, но популярная.