Удержи меня

— Ты как?

— Устала. Пошли уже.

Они зашли в кабинет. Врач — новая, молодая — улыбнулась.

— Пациент?

— Муж, — ответила Кира.

Дмитрий вздрогнул от слова «муж». Он не привык.

— Проходите, ложитесь.

Кира легла на кушетку, задрала футболку. Её живот был ещё почти плоским, только лёгкая округлость внизу — её сама Кира замечала, но посторонний бы не увидел. Врач нанесла гель, водила датчиком. На экране появилось изображение — маленькая тёмная точка, окружённая светлой каймой.

— Вот ваш эмбрион, — сказала врач. — Пять недель и три дня. Сердечко бьётся, видите? — она включила звук, и комната наполнилась частым ритмичным стуком.

Дмитрий смотрел на экран, не дыша. Эта крошечная фасолинка размером с горошину была его ребёнком. Ещё не человек, но уже живое существо. Он не знал, что чувствовать: страх, нежность, пустоту?

— Можете поговорить с малышом, — сказала врач. — Он пока не слышит, но вы привыкнете.

Дмитрий посмотрел на Киру. Она кивнула.

— Привет, — сказал он хриплым голосом. — Я… твой папа.

Слова дались с трудом, но он их произнёс.

— Я тебя люблю. И маму. Я… глупый. Но я здесь.

Врач выключила аппарат, промокнула живот Киры.

— Всё хорошо. Возьмите снимок.

Они вышли в коридор. Молчали.

— Спасибо, что пустила, — сказал Дмитрий.

— Спасибо, что пришёл.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Кира.

— Что?

— Я не знаю, как это делать. Быть отцом. Быть мужем. Но я хочу попробовать.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Попробуй. Но если сорвёшься — я не вернусь.

— Не сорвусь.

— Посмотрим.

Она ушла. Дмитрий остался стоять в пустом коридоре. В руке он сжимал снимок — маленькое серое пятнышко с пульсирующей точкой. «Твой папа», — повторил он про себя.

Внутри что-то перевернулось. Не страх. Не злость. Надежда.

Он вышел на улицу, вздохнул полной грудью. Впервые за долгие дни воздух не был серым.