Удержи меня

Глава 6. Кира. Шаг навстречу

Она вышла из клиники с тяжёлым сердцем.

Не потому, что что-то было не так с ребёнком — с ним всё было хорошо. А потому, что Дмитрий стоял на крыльце, сжимал в руке снимок и смотрел на неё так, как не смотрел уже давно. Не с голодом хищника, не с требованием, а с чем-то новым — растерянностью. Она не знала, как с этим быть.

— Кира, — позвал он.

— Я слышала.

— Я хочу… Можно я подвезу тебя домой?

— У меня своя машина.

— Тогда я за тобой.

Она вздохнула. В нём не было привычной напористости. Он стоял тихо, почти покорно, и это было страннее, чем если бы он снова полез с верёвкой.

— Ладно, — сказала она. — Едем.

В машине он молчал. Держал руки на руле, не включал музыку. Кира смотрела в окно, на мокрые улицы. Дождь кончился, но асфальт блестел, отражал серое небо.

— Ты не спросил про пол, — сказала она, чтобы нарушить тишину.

— Ещё рано. Да и я хочу сюрприз.

— Ты удивишься, если будет девочка?

— Я удивлюсь, если вообще научусь быть отцом.

Она повернулась к нему. Его профиль — острый нос, сжатые губы, лёгкая щетина. Он похудел за эти недели. И выглядел уставшим.

— Дим, ты говорил, что хочешь попробовать. Что ты вкладываешь в это слово?

— Приходить, когда нужно. Не давить. Слушать.

— А игра?

— Игра подождёт. Ребёнок важнее.

— Ты правда так думаешь?

Он остановился на светофоре, посмотрел на неё.

— Я стараюсь так думать.

Он зашёл к ней на чай. Кира заварила бергамот — для себя, для него — обычный чёрный. Сидели на кухне, говорили ни о чём. О погоде, о работе, о том, что Лена с Костей собираются купить новую квартиру.

— Они теперь всё время вместе, — сказал Дмитрий.

— Как мы когда-то.

— Мы тоже были вместе.

— Да. Пока ты не решил, что я стала другой.

— Ты стала другой. Я не справился.

Она отставила чашку.

— Дим, я не могу жить в прошлом. Если мы будем возвращаться к тому, что было, мы никогда не построим будущее.

— А что мы будем строить?

— Семью. Не игру. Не охоту. Семью.

Он сжал кружку.

— Я не умею.

— Тогда учись.

Он ничего не ответил. Допили чай в тишине.

Перед уходом он обнял её — осторожно, почти боязливо, как будто она могла разбиться. Кира не отстранилась. Она чувствовала тепло его тела, его запах — она скучала по нему.

— Останься, — сказала она тихо.

— Что?

— Останься. Не на ночь. Просто… посиди рядом. Я устала.

Он кивнул. Они перешли в комнату. Кира легла на диван, положила голову ему на колени. Он гладил её волосы, и это было так привычно, так больно, так нужно.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Чего?

— Что ты не изменишься.

— Я тоже боюсь.

Она закрыла глаза. Под веки пробивался свет. Где-то там, внутри, росла маленькая жизнь — ещё неощутимая толчками, но уже реальная. А рядом — мужчина, который пытался стать человеком.

Он стал приезжать чаще. Не каждый день, но регулярно. Привозил продукты, помогал по дому. Кира замечала, как он старается: не лезет с советами, не командует, не провоцирует. Но видела также — ему трудно. Он сжимал кулаки, когда что-то шло не так, и уходил курить на балкон.

Однажды вечером он спросил:

— Можно я поговорю с ребёнком?

— Сейчас?

— Да. Я хочу.

Она пригласила его сесть рядом. Положила его руку на низ живота — туда, где пока ничего не чувствовалось, но где уже билось маленькое сердце.

— Говори.

Он наклонился, коснулся губами её живота.

— Привет, маленький. Это я. Твой… папа. Я не знаю, что говорить. Я не умею. Но я здесь. Обещаю, что не брошу. И маму не брошу.

Он замолчал. Кира чувствовала, как его рука дрожит.

— Я люблю вас, — добавил он тихо. — Обоих.

Она не сказала «спасибо», не поцеловала. Просто дала ему побыть в этой тишине.

Но не всё было гладко.

Через неделю они поехали к Лене и Косте на ужин. Дмитрий держался хорошо, даже помогал накрывать на стол. Но за ужином Костя спросил:

— Ну что, Дим, готов стать папашей?

— Готовлюсь, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— А то ты всё в игры играл. Теперь настоящая жизнь.

Дмитрий сжал вилку.

— Кость, не лезь.

— Я не лезу. Просто интересно.

— Хватит, — вмешалась Лена. — Не при ребёнке.

— При каком ребёнке? — Дмитрий повысил голос. — Он ещё внутри.

— Вот именно. И ты мог бы проявить уважение.

Кира положила руку на его колено.

— Дим, успокойся.

— Я спокоен. Это они…

— Никто не лезет. Давай доедим и поедем.

Он замолчал. Доел. Помыл за собой посуду. На выходе Костя извинился:

— Прости, Дим. Я не хотел.

— Ладно. Я тоже вспылил.

Они пожали руки. В машине Кира спросила:

— Ты почему завёлся?

— Потому что они правы. Я не готов. Но я пытаюсь. А эти шутки…

— Они не со зла.

— Я знаю.

Он поцеловал её в висок. Она не отстранилась.

Дома, когда Кира уже легла, Дмитрий ушёл на балкон курить. Она лежала, прислушивалась к себе. Внутри было тихо — никаких шевелений, только лёгкая тяжесть. Она знала, что пока рано чувствовать движения, но иногда ей казалось, что она ощущает присутствие — такое необъяснимое, но реальное.

— Мама, — прошептала она, — ты там как? Растёшь?

Она улыбнулась. Встала, налила себе тёплого молока. Вышла на балкон.

— Дай одну, — сказала, показывая на пачку сигарет.

— Нельзя.

— Я не затянусь. Просто подержу.

Он дал. Она повертела сигарету в пальцах, понюхала.

— Раньше я курила, когда нервничала. Сейчас успокаиваюсь молоком.

— Как тебе удаётся?

— Думаю о тебе. О малыше.

— Правда помогает?

— Нет. — Она усмехнулась. — Но я притворяюсь.

Он затушил окурок.

— Пойдём спать. Тебе нужно отдыхать.

— Тебе тоже.

— Я не беременный.

— Но тоже будущий отец.

Он взял её за руку, повёл в комнату. Уложил, укрыл одеялом. Сел рядом.

— Ты не ляжешь?

— Потом.

— Дим, не мучай себя. Ложись.

— Ещё минуту.

Она закрыла глаза. Чувствовала, как он гладит её живот — там, где ещё ничего не чувствовалось, но он смотрел на него так, будто видел больше.

— Спи, моя девочка, — прошептал он. — И ты, малыш, тоже.

Потом он лёг рядом, обнял, не прижимаясь.

— Я люблю тебя, Кира.

— Я знаю.

— Я правда люблю.

— И я тебя.

Она уснула. Он не спал долго. Смотрел в потолок, думал.