Удержи меня

Глава 3. Дмитрий. Утро после свадьбы

Он проснулся от того, что в горле пересохло. Голова раскалывалась, во рту был привкус горечи и вчерашнего виски. Дмитрий открыл глаза — потолок был чужим, стены чужими. Он лежал на кровати в какой-то гостинице, в костюме, даже не разувшись.

Он сел, провёл рукой по лицу. Вчерашнее возвращалось обрывками: тост отца, его собственные слова «меня заставили», лицо Киры — бледное, сжатые губы, и как она вышла из кафе. Лена что-то кричала, Костя тянул его за руку, потом он оказался в такси, а дальше — провал.

Он нашёл телефон. Сорок семь пропущенных. В основном от Кости и отца. Одно сообщение от Лены: «Ты идиот. Она не вернётся, пока не остынешь. Не лезь».

От Киры — ничего.

Дмитрий встал, прошёл в ванную. Посмотрел на себя в зеркало — помятый, красные глаза, щетина. Ударил кулаком по стене. Боль обожгла костяшки, и от этого стало легче.

Он принял душ, переоделся в запасную футболку (спасибо Косте, он додумался взять вещи). Вышел из номера, спустился на первый этаж. Костя сидел в холле, пил кофе.

— Дим, — сказал он, вставая. — Ты как?

— Как видишь.

— Ты вчера наговорил лишнего.

— Я помню.

— Она у Лены. Не хочет тебя видеть.

— Я понял.

— Что будешь делать?

Дмитрий сел напротив, взял его кофе, отпил.

— Поеду к ней.

— Не пустит.

— А я не спрошу.

Костя вздохнул.

— Ты сам себя не лечишь. Она беременна, у неё гормоны, она и так на взводе. А ты ей такое…

— Я сказал, что помню.

Он встал, хлопнул друга по плечу, вышел на улицу. Моросил дождь, такой же, как в день, когда Кира показала ему тест. Дмитрий поймал такси, назвал адрес Лены.

Лена открыла дверь и сразу заступила проход.

— Нет. Не надо.

— Лена, я должен поговорить с ней.

— Она не хочет. Она плакала всю ночь. Ты видел её лицо, когда ты сказал, что тебя заставили? Ты уничтожил всё.

— Я знаю. Я извинюсь.

— Извинениями не поможешь.

Он сжал кулаки.

— Пусти.

— Нет.

— Я сказал, пусти.

Он сделал шаг, Лена отступила, но не потому, что испугалась, а потому что из комнаты вышла Кира. В его толстовке, с бледным лицом, но взгляд — спокойный, даже холодный.

— Лен, оставь нас, — сказала она.

Лена нехотя отошла. Дмитрий вошёл, Кира закрыла дверь в комнату.

— Говори, — сказала она.

— Прости. Вчера я был пьян. Я не должен был так.

— Не должен. Но сказал.

— Это был не я.

— Это был ты. пьяный, но ты. В тебе говорит то, что ты думаешь на самом деле. Ты не хотел жениться. Ты не хочешь ребёнка. Ты хочешь, чтобы всё было как раньше.

— Я хочу тебя.

— Нет. Ты хочешь игру. А я — это уже не игра. Я стану матерью. И если ты не примешь это — между нами ничего не будет.

Она говорила спокойно, без истерики. Это было хуже, чем крики.

— Кира, дай мне время.

— Сколько? — повторила она свой вопрос. — Я уже дала. Ты не меняешься.

— Меняюсь. Я пришёл.

— Пришёл, потому что тебе страшно. Не потому, что ты меня любишь.

— Я люблю.

— Докажи.

— Как?

— Прими ребёнка. Начни разговаривать с моим животом. Приходи на УЗИ. Скажи, что хочешь эту девочку.

— Девочку?

— Не знаю. Но я чувствую, что девочка. Иди. Мне нужно отдохнуть.

Она открыла дверь. Дмитрий понял, что его выгоняют. Он хотел взять её за руку, но она отшатнулась.

— Не трогай. Пока не докажешь, что ты не чужой.

Он вышел. Лена проводила его взглядом.

Отец позвонил через час, когда Дмитрий уже был дома. Голос жёсткий, как на плацу.

— Ты опозорил семью. Жену выгнал, себя выставил дураком.

— Я не выгонял. Она сама ушла.

— Это одно и то же. Ты должен вернуть её.

— Как?

— Иди на поклон. Проси прощения. Делай, что скажет. Иначе я лишу тебя наследства.

— Пап, ты не можешь…

— Могу. И лишу. Ты уже взрослый, но ведёшь себя как подросток. Ребёнок должен расти в полной семье. Если ты не в состоянии, я сам заберу Киру.

— Тронь её — пожалеешь.

— Угрожаешь отцу?

— Предупреждаю.

Он бросил трубку. Сел на диван. В голове была пустота. Он чувствовал, как всё рушится. Кира не возвращается, отец давит, скоро родится ребёнок, которого он не хотел. И он сам, как хищник, попавший в капкан, не знал, как вырваться.

Но хищники не сдаются.

Он решил действовать. По-своему.

Через два дня он пришёл к ней домой. Не с цветами — с верёвкой. Не новой, а той, которой связывал её в первые разы. Она открыла дверь. Увидела, что в руке. Побледнела.

— Ты серьёзно?

— Да. Я хочу напомнить тебе, кто ты. И кто я.

— Не надо, Дмитрий.

— Надо. — Он шагнул в квартиру, закрыл дверь. — Ты забыла, как тебе было хорошо, когда я держал тебя. Ты кончала от одного моего голоса.

— Это было до беременности. Теперь не могу.

— Можешь. Просто не хочешь.

Он взял её за запястье, она не вырвалась. Посмотрела в глаза — в них был страх, но не перед ним.

— Я прошу тебя, отпусти.

— Скажи, что ты хочешь меня. Как раньше.

— Я хочу, чтобы ты ушёл.

Она вырвалась. Отошла к стене, встала спиной.

— Ты не понимаешь. Мне нельзя нервничать. Врач сказал.

— Тогда успокойся.

— Как я могу успокоиться, если ты приходишь с верёвками? Ты хочешь моё тело, а не меня.

Она заплакала. В первый раз за всё время. Дмитрий растерялся.

— Кира…

— Уходи. Пожалуйста.

Он стоял, сжимая верёвку. Потом разжал пальцы. Верёвка упала на пол.

— Я уйду. Но я вернусь.

— Не нужно. Не возвращайся, пока не станешь человеком.

Он вышел, хлопнув дверью.

Лифт спускался медленно. Дмитрий смотрел на своё отражение в зеркальной стене и не узнавал себя.

Вечером он позвонил Косте. Тот слушал молча.

— Дим, ты себя ведёшь как мудак.

— Я знаю.

— Она беременна, ей страшно, а ты лезешь с верёвками. Что с тобой?

— Не знаю. Я теряю контроль.

— Контроль? Ты его никогда не имел. Кира — сильная, она сама по себе. Ты думал, что это игра, а оказалось — жизнь.

— Я не могу её потерять.

— Тогда стань тем, кто ей нужен. Не хищником, а человеком.

Дмитрий сбросил звонок. Лёг на кровать, уставился в потолок.

Человеком? А кто тогда он?

Он не знал ответа.