Удержи меня

Глава 12. Кира. Хрупкий мир

Она проснулась от того, что его рука всё ещё лежала на её животе. Дмитрий спал, его лицо было расслабленным, почти детским. Кира смотрела на него и чувствовала, как внутри переплетаются любовь и страх. Он старается. Он сдерживается. Но надолго ли её хватит? Хватит ли его?

Она осторожно убрала его руку, встала. На кухне заварила чай — бергамот, единственное, что не вызывало тошноту. Села на подоконник, глядя на просыпающийся город. В голове крутились мысли: она снова дала ему власть над собой — в игре, пусть даже без секса. Но власть есть власть. Она разрешила ему касаться, мастурбировать, подчиняться её словам. Но не переступила ли она черту? Не слишком ли много позволила?

Она вспомнила, как он стонал, когда она держала его член. Как выкрикнул её имя. Как потом обнял, дрожащий и благодарный. Ей стало жарко от этих воспоминаний, но сразу же холодно — нельзя. Не сейчас. Ребёнок важнее.

Дмитрий вышел через полчаса, потягиваясь. Увидел её на подоконнике, подошёл, встал сзади, обнял, но не прижался — спросил взглядом разрешения. Она кивнула. Он положил подбородок ей на плечо.

— Ты рано, — сказал он.

— Не спится. Думаю.

— О чём?

— О нас. О том, как нам не сломаться.

— Не сломаемся, — сказал он, но в голосе не было уверенности.

Она повернулась, посмотрела ему в глаза.

— Дим, если ты снова сорвёшься — я уйду. Навсегда. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— Я не шучу.

— Я знаю.

Он поцеловал её в лоб. Она не отстранилась, но и не ответила.

Днём пришла Лена. Кира ждала её, заказала чай и печенье. Лена выглядела взволнованной, но сдержанной.

— Как вы? — спросила Лена, садясь.

— Нормально. Играем. Без секса.

— Ты уверена, что это безопасно?

— Он слушается. Пока.

— А если перестанет?

— Тогда я уйду. Уже собрала сумку.

Лена посмотрела на неё с уважением и тревогой.

— Ты сильная, Кир. Но береги себя.

— Я берегу. Ребёнок — главное.

Они поговорили о работе, о Косте, о планах на лето. Кира почти расслабилась, но потом Лена спросила:

— А его родители? Давят?

— Отец звонит. Хочет купить нам квартиру. Мы отказались.

— Это правильно. Не надо им давать власть.

— Знаю.

Лена ушла. Кира осталась одна. Она снова села на подоконник, положила руку на живот. Срок уже восемь недель, живот ещё не виден, но внутри — маленькая жизнь. Она уже привязалась к этому комочку, который пока не даёт о себе знать. И никому не позволит ему навредить.

Дмитрий приехал раньше обычного, с продуктами и её любимым тортом — чизкейком. Она не хотела сладкого, но съела кусочек, чтобы не обидеть.

— Давай поиграем, — сказал он, когда они убрали со стола.

— Как?

— Ты командуешь. Я подчиняюсь. Сегодня — без касаний. Только слова.

— Зачем?

— Хочу чувствовать твою власть.

Она задумалась. Ей нравилось, когда он был уязвим. Но и страшно было — чем больше власти она давала себе, тем тяжелее было потом возвращаться в реальность.

— Хорошо, — сказала она. — Сядь на пол.

Он сел на ковёр перед ней. Она осталась на диване, смотрела сверху вниз.

— Закрой глаза.

Он закрыл.

— Сними футболку.

Он снял. Его торс был красивым — поджарый, с лёгкими мышцами. Она смотрела, и внутри загоралось желание, которое она тут же подавила.

— Представь, что я касаюсь твоей груди, — сказала она.

Он выдохнул.

— А теперь — живота.

Он замер.

— А теперь — того места, о котором ты думаешь.

Он застонал, но не открыл глаза.

— Ты хочешь меня? — спросила она.

— Да.

— Ты можешь мастурбировать. Прямо здесь. Но не открывай глаз.

Он не двигался.

— Я не могу, — сказал он. — Не при тебе.

— Почему?

— Стыдно.

— Стыд — это тоже игра, — сказала она. — Делай.

Он медленно расстегнул джинсы, достал член. Его рука двигалась, он дышал часто, но не открывал глаз. Кира смотрела, чувствуя смесь возбуждения и отвращения. Она не хотела этого, но и не хотела останавливаться. Это была её власть. Он кончил, выкрикнув её имя, потом уронил голову.

— Открой глаза, — сказала она.

Он открыл. В его глазах было обожание и стыд.

— Ты — моя, — прошептал он.

— Нет, — сказала она. — Это ты мой.

Он кивнул.

— Иди в душ. Приведи себя в порядок.

Он ушёл. Кира осталась на диване, обхватив колени. Она не плакала. Она думала: что она делает? Превращает его в раба? Он сам этого хотел. Но будет ли он её потом ненавидеть?

Он вернулся из душа, лёг на свою половину кровати. Не касался. Долго молчал.

— Кира, — позвал он.

— М?

— Ты не боишься, что я тебя возненавижу?

— Боюсь. А ты боишься, что я тебя разлюблю?

— Да.

— Тогда мы квиты. Играем дальше?

— Играем.

Он повернулся на бок, заснул. Она лежала, глядя в потолок. Внутри всё бурлило. Она чувствовала, что контроль ускользает. Не его, а её собственный. Она не знала, сколько ещё продержится. Но знала — если он снова скажет что-то про аборт, она уйдёт. Не оглядываясь.