Страница 36 из 38
За столиком Ася сразу взяла командование на себя. Рассказала, что всем занимается свадебное агентство, что ей это здорово помогает, что она только смотрит варианты, согласовывает и — как она выразилась — «тыкает пальчиком». Лику она тут же назначила своей правой рукой. Лика смеялась, кивала, не спорила. Она соскучилась по этой кипучей деятельной натуре. По тому, как Ася раскладывает все по полочкам. По тому, как у нее всегда и все под контролем.
Ася достала планшет и показала утвержденный декор, торт, план мероприятия — все по часам, от церемонии до фейерверка. Лика смотрела и качала головой. Она не ожидала меньшего.
Потом Ася отложила планшет. Посмотрела на Лику внимательно.
— Как ты?
— Нормально. Правда. Давай сначала твоя свадьба. А все остальное — потом.
Ася помолчала. Кивнула. И они снова склонились над планшетом, потому что обе знали: разговоры о важном — потом. Сначала — праздник.
Ася заметила это не сразу. Лика смеялась, кивала, задавала вопросы про свадьбу — но иногда вдруг замолкала. Ее взгляд стекленел, она смотрела в одну точку где-то над плечом Аси, и было ясно: она не здесь. Она там. В том дне. В той комнате. В том поезде. Ася узнавала это состояние — когда боль была еще слишком свежей, а мир вокруг — слишком громким.
Она отложила планшет. Накрыла ладонь Лики своей.
— Знаешь что? Мы сегодня остаемся в городской квартире.
Лика моргнула. Вернулась.
— Что?
— Девичник. Прямо сегодня. Без подготовки. Позовем наших пташек.
— Ты же не планировала...
— Вот именно. Поэтому и будет весело.
Она уже набирала сообщение Яру. Палец летал по экрану: «Мы сегодня в городе. Завтра мне на примерку. А еще мы идем в „Мяту“, отметим приезд Лики и устроим небольшой девичник. Ты не против?»
Ответ пришел через минуту: «Конечно, я против. Но я же понимаю, что меня не спрашивают. Отпишись, когда будете на месте».
Ася улыбнулась. Конечно.
Кафе и правда было уютным. Лаунж, приглушенный свет, мягкие диваны самых разных оттенков мяты. Теплая располагающая атмосфера и отличная кухня. Ася с Яром бывали здесь пару раз. Она знала: это именно то, что нужно.
Подруги собрались быстро — несколько девчонок из универа, пара знакомых по работе. Смех, коктейли, легкие закуски. Ася заказала всем по мохито и сказала тост — короткий, теплый, про дружбу и про то, что Лика наконец-то здесь. Лика сидела рядом, подобрав ноги на диван, и улыбалась. Напряжение потихоньку уходило из ее плеч. Она смеялась, когда девчонки вспоминали универские байки, закатывала глаза, когда кто-то предложил сыграть в «я никогда не». Ася смотрела на нее и думала: вот так. Пусть отдыхает. Пусть хоть на вечер забудет.
А потом случился он.
Хозяин заведения — человек, который знал, чья невеста сегодня отдыхает в его заведении, — решил сделать широкий жест. Подарок. Сюрприз. Он появился в зале лично — пожилой, элегантный, с довольной улыбкой, — и объявил:
— Для нашей прекрасной невесты и ее гостей — специальный подарок от заведения.
Свет приглушили еще сильнее. Музыка сменилась — саксофон ушел, уступив место низким, тягучим ритмам. И в зал вошел он.
Высокий. Широкоплечий. В идеально сидящем костюме — темно-серый, дорогой, с иголочки. Он двигался медленно, плавно, как хищник, который никуда не торопится. Девушки за столиком замерли. Кто-то присвистнул. Кто-то зааплодировал. Ася рассмеялась — неожиданно, но приятно. Она думала, что он подойдет к ней. Невесте. Это было бы логично.
Но танцор ошибся.
Или нет. Может, ему просто больше понравилась Лика.
Он остановился перед ней. В зале повисла тишина — только музыка и этот низкий, тягучий ритм. Лика подняла глаза. Он протянул руку — ладонь вверх, приглашающий жест. Она замерла на секунду. Потом, под смех и подбадривающие крики подруг, вложила свою ладонь в его.
Он вывел ее в центр зала.
И начался танец.
Это было красиво. Правда. Никакой пошлости — только эстетика, только пластика, только напряжение, которое можно было резать ножом. Элементы танго — резкие, точные, дышащие. Он вел ее уверенно, профессионально — разворот, наклон, ее спина изогнулась в его руках, как натянутый лук. Одна его ладонь легла ей на талию — твердо, но не грубо. Вторая скользнула по руке — от запястья к плечу, медленно, заставляя мурашки бежать по коже.
Он забросил ее ногу себе на бедро — медленно, под музыку, давая ей время привыкнуть, давая залу время ахнуть. Она запрокинула голову. Ее волосы рассыпались по плечам. Его рука скользнула по ее бедру — не пошло, но достаточно, чтобы зал взорвался аплодисментами.
Девушки кричали. Кто-то снимал на телефон. Ася смеялась, хлопая в ладоши. Все было в рамках приличий — но напряжение в зале стояло такое, что воздух искрил.
Девушки еще не знали, что у зрелища был еще один незапланированный зритель. Молчун держал передвижения невесты и подруги невесты под контролем — как всегда. Охрана сообщила ему о «развлечении» в кафе. Он не планировал заходить. Просто проверить.
Он вошел неспешно. Остановился у стены, в тени, где свет не доставал до лица. И увидел.
Как чужие руки скользят по талии Лики. Как она выгибается в чужом захвате. Как чужая нога вклинивается между ее бедер — пусть и в танце, пусть и под музыку. Как она запрокидывает голову и закрывает глаза. Ее губы приоткрыты. На лице — то самое выражение, которое он помнил. Которое видел только раз. Тогда, на лоджии. Когда она была его.
Внутри у него что-то сжалось. Тяжело. Глухо. Как перед ударом. Он не двинулся с места. Только челюсть стала каменной. Руки — в карманах, но пальцы сжались в кулаки. Он стоял и смотрел. И ждал, когда этот танец закончится.
А он все не заканчивался.
Он поднял телефон. Снял несколько секунд — ровно столько, чтобы было понятно, что происходит. Отправил Яру с коротким: «Ты знал?»
Ответ пришел почти мгновенно: «Ого! Пташки отжигают».
Значит, не знал.
Молчун убрал телефон. Лицо его не изменилось — каменное, непроницаемое. Но внутри что-то продолжало сжиматься. Он стоял и смотрел, как этот танец наконец подходит к концу.
Финальный аккорд. Танцор замер, удерживая Лику в последнем изгибе — ее спина лежала на его руке, ее волосы почти касались пола. Аплодисменты взорвали зал. Он выпрямил ее — плавно, бережно. Проводил к столику. Элегантно поклонился. Взял ее руку — и поцеловал запястье. Коротко. Легко. Как точку в танце.
И исчез.