Страница 19 из 38
Дверь была приоткрыта.
Она заглянула — и замерла.
Яр был там. Но не один.
Напротив него стояли двое. Мужчины в дорогих костюмах, но без пиджаков — как будто их срочно выдернули из-за стола переговоров. Один — пожилой, седой, с багровым лицом. Второй — помоложе, лет сорока, с нервной складкой у рта.
Яр сидел в своем кресле. Темная рубашка, серебряные запонки, бренди в стакане. Лицо — то самое, что она уже видела однажды. В коридоре универа, после того, как он «решил» чей-то вопрос. Хищник. Просчитывающий. Безжалостный.
— Вы пришли просить. Я слушаю, — говорил он негромко.
Пожилой начал что-то объяснять — про контракт, про срыв поставок, про форс-мажор. Его голос дрожал. Яр поднял руку — и тот осекся.
— Вы сорвали сделку. Мне плевать, по какой причине. Вы знали условия. Вы их не выполнили. Теперь вы здесь. Компенсация — в двойном размере. И ваша доля сокращается. Это не обсуждение. Это факт.
— Это грабеж! — пожилой побагровел.
— Это бизнес. — Яр поставил стакан на столик. Звук был резкий, как точка. — Не хотите — уходите. Но вы знаете, что будет, если вы уйдете.
Мужчины переглянулись. И тут Яр повернул голову.
И увидел ее.
Она стояла в дверях, бледная, с широко раскрытыми глазами. Слышала ли она весь разговор? Видела ли его лицо? Да. Видела. Все.
Что-то мелькнуло в его глазах. Но только на секунду.
— Мы закончили, — бросил он мужчинам, не глядя на них.
Те вышли — быстро, не оборачиваясь. Дверь закрылась. Они остались одни.
Яр поднялся. Подошел к ней.
Он увидел Асю в дверях и на секунду замер.— Зачем ты пришла?
Она молчала. Перед ней был другой Яр — чужой, холодный. Не тот, что был на треке.
— Сделка завершена, — сказал он. — Ты свободна. Чего-то хочешь еще?Когда-то он сам придумал эту игру — роли, сценарии, «развлеки меня». Когда именно она перестала быть просто заданием, он не заметил. Но сейчас, глядя на нее, понял: все зашло слишком далеко. А он этого не хотел. Не мог. Поэтому заговорил быстро и жестко. Пока не поздно.
— Я просто зашла. — Она пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Без повода.
Он усмехнулся. Усмешка была не добрая.
— Подожди, я догадался. Ты думала, что теперь я стану твоим другом? — Он покачал головой. — Или что... мы теперь... вместе?
Он засмеялся. Это был не злой смех — скорее продуманный, с четко рассчитанными интонациями. Как будто сама идея была настолько нелепой, что он не мог ее принять всерьез.
— Что бы ты ни думала, но это была сделка, — казалось, он ей объясняет прописную истину. — Ты просила — я согласился. Ты отработала — я решил проблему. Все.
— Я не просила тебя решать вопрос со стажировкой.
— Это был бонус. За хорошую игру. — Он сунул руки в карманы. — Игра окончена. Бонусы кончились. Иди домой.
Она не двигалась.
— Я тебе не верю, — сказала она тихо. Не крик, не упрек — просто осознание.
— Что? — спросил он. Слишком быстро. Слишком резко. Как будто ее слова попали в цель и он хотел это скрыть.
— Ты был другим. Живым. Настоящим. На треке. На приеме.
Что-то дрогнуло в его лице. Но он справился.
— Ассоль, — сказал он.
Она вздрогнула.
— Ассоль, — еще медленнее произнес он. — Я знаю, ты ждешь чуда. Алые паруса. Но я не Грей. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Уходи.
Она не заплакала. Просто стояла и смотрела на него. А потом развернулась и пошла. Медленно. С прямой спиной — как тогда, после первого отказа, в коридоре универа.
Он проводил ее взглядом. Стоял и смотрел, пока ее силуэт не растаял в конце коридора. Потом вернулся в кабинет. Сел. Закрыл глаза.
Молчун стоял у двери.
— За ней, — сказал Яр. — Тихо. Присмотри.
Молчун кивнул и вышел.
Яр остался один. Взял стакан. Покрутил в пальцах. Пить не стал. Поставил обратно.
Он сделал правильно. Единственно правильно. Она не должна быть частью этого мира. Она заслуживает своего Грея. А он — не Грей. Он Джинн.
Но почему от этой мысли так паршиво?
Ее сессия прошла как в тумане.
Ася потом не могла вспомнить, что именно сдавала, кому и на какие вопросы отвечала. Она знала, что сдала все. Даже хорошо — без троек, с парой четверок, остальные пятерки. Лика поздравила ее, предложила отметить, но Ася отказалась. Сказала, что устала. Это было правдой — но не всей.
Внешне она функционировала. Ходила на консультации. Сидела в библиотеке, перелистывала конспекты, выделяла маркером главное. Отвечала на билеты — ровно, четко, по делу. Преподаватели кивали: «Молодец, подготовились». Она кивала в ответ и выходила из аудитории.
Но внутри что-то замерло.
Это было похоже на диссоциацию — она где-то читала про такое. Когда одна часть тебя продолжает жить, двигаться, говорить правильные слова, а другая — застыла. Застряла в одном моменте. И не может из него выйти.
Тот вечер. Клуб «Арка». Его лицо.
«Ассоль».
Она просыпалась ночью и слышала этот голос. Холодный. Чужой. Он звучал у нее в голове — снова и снова, как заезженная пластинка. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. За окном светало. Пора было вставать, идти на экзамен. Она вставала. Шла. Сдавала. Возвращалась. И снова лежала без сна.
Лика заметила, конечно. Она всегда все замечала.
— Ась, ты какая-то... странная. Что случилось?
— Ничего. Устала.
— Это из-за него?
Ася не ответила. Отвернулась к окну. И Лика не стала давить — за это Ася была ей благодарна. Потому что объяснять она все равно не смогла бы. Она сама еще не понимала.
Понимание пришло позже. Не сразу — как будто пазл складывался медленно, кусочек за кусочком.
Первый кусочек: трек. Та гонка. Как она сидела за рулем, жала на газ и смеялась в голос. Как он сидел рядом — без костюма, без маски, просто парень в футболке и джинсах. Как он сказал: «Не бойся, я рядом». И она не боялась. Совсем.
Второй кусочек: байк. Как она обхватила его руками и прижалась к спине. Как ветер свистел в ушах, а город проплывал огнями. Как он остановился у подъезда и сказал: «Все было классно. Прощай».
Третий кусочек: ее собственный порыв. Она сама пошла в «Арку». Сама. Без приглашения, без сценария, без вызова. Просто потому что хотела его увидеть. Не Джинна, не Зорина, не режиссера ее ролей. А его. Того, кто был на треке. Того, кто говорил «молодец» без насмешки.
Она потянулась к нему. Впервые в жизни — сама.
И ее отшили.
Грубо. Холодно. По имени, которое она прятала всю жизнь.