Страница 18 из 38
8
8
Эффект Джинна
На следующее утро Ася проснулась с мыслью: «Все».
Не «все пропало». Не «все кончено». Просто — все. Точка. Финал. Три роли сыграны. Долг закрыт. Джинн выполнил свое обещание, она — свое. Разошлись, как в море корабли.
Она лежала в кровати и смотрела в потолок. За окном серо моросило. В комнате было тихо — только холодильник гудел на кухне да соседи сверху размеренно стучали чьими-то каблуками. Обычное утро. Обычная жизнь.
Но что-то было не так.
Она села. Оглядела комнату. Взгляд наткнулся на мотоциклетную куртку, которая висела на спинке стула. Чужую. Его. Она забыла отдать ее вчера — или не захотела? Ася встала, подошла, коснулась плотной ткани. От куртки пахло бензином, ветром и еще чем-то — едва уловимым, древесным. Его запах. Впервые ей не захотелось положить вещь на место.
— Зорин заразил, — сказала она вслух.
И улыбнулась. Потому что это было правдой.
Она не убрала куртку в шкаф. Пусть висит.
В универ она собиралась иначе, чем раньше.
Раньше это был ритуал. Джинсы, свитер, кеды, хвост. Проверено. Безопасно. Скучно. Сегодня она достала из шкафа новую блузку — с ярким абстрактным принтом, которую купила три дня назад. Увидела на витрине, остановилась, и внутри что-то щелкнуло: «Хочу». Раньше она бы прошла мимо — «слишком ярко», «куда я в этом», «непрактично». А теперь купила. И надела.
Покрутилась у зеркала. Никакого хвоста — волосы распустила, прихватила заколкой лишь несколько прядей, чтобы не лезли в глаза. На ноги — яркие кеды. Никаких балеток. Никакой серости.
Она посмотрела на свое отражение и вдруг поймала себя на мысли, что нравится себе. Не так, как в красном платье — то была роковой красоткой. Не так, как в золотом костюме — то была Танцовщица. А так — просто Ася. Настоящая. Без роли.
— Ну здравствуй, — сказала она отражению.
Отражение улыбнулось в ответ.
В универе перемены продолжились.
На первом же перерыве к ней подошел одногруппник — тот самый, что вечно просил списать. В руках — пустая тетрадь, в глазах — заискивающая надежда.
— Ась, слушай, я опять не успел. Дай лабу, а? Ты же все равно...
— Нет, — сказала она.
Он замер. Раньше она бы добавила: «Извини, но...», «Понимаешь, это неправильно...», «В прошлый раз я дала, но...» — и в итоге все равно дала бы. А теперь — просто «нет». Коротко. Ясно.
— Почему? — он даже растерялся.
— Потому что я не хочу. Сделай сам. У тебя получится.
Он постоял, поморгал и ушел. А Ася вдруг почувствовала странный прилив сил. Она отказала. Без оправданий. Без чувства вины. Без внутреннего монолога на полчаса о том, хороший ли она человек.
Она просто не хотела — и сказала «нет».
Джинн бы оценил.
Через час, в столовой, к ней подсела другая знакомая — из параллельной группы, вечно полная сплетен и приглашений на скучные мероприятия.
— Ась, у нас в пятницу вечеринка в общаге. Придешь? Будет весело, все наши...
— Мне не интересно, — сказала Ася.
— Да ладно тебе, ты же никогда никуда не ходишь...
— Значит, и в этот раз не пойду. Спасибо за приглашение.
И откусила бутерброд. Спокойно. Без дрожи в голосе.
Собеседница пожала плечами и ушла. А Ася сидела и думала: когда она научилась этому? Когда перестала бояться обидеть? Когда ее собственное «хочу» и «не хочу» стали важнее чужого одобрения?
Ответ был очевиден. Она знала, кто ее научил.
Стажировка стала ее целью.
Теперь, когда денежный вопрос был решен — она не забыла, кто его решил, но не позволяла себе думать об этом слишком много, — она могла сосредоточиться на главном. Она хотела попасть на эту стажировку. Не потому что «надо». Не потому что «все хотят». А потому что это был ее шанс. Ее настоящий, осознанный выбор.
Она сидела в библиотеке, обложившись книгами, и составляла план. Тема, литература, сроки. Ручка летала по бумаге. Все было четко, структурированно — но в этой четкости теперь была не тревога, а азарт. Она не боялась, что что-то пойдет не так. Она знала: даже если пойдет не так — она справится.
Справилась же с заданиями Джинна.
Парковка у главного входа. Пятое место от клумбы.
«Гелендваген» стоял там.
Ася замерла на крыльце. Сердце пропустило удар — а потом забилось быстрее, как будто пытаясь наверстать. Она не видела эту машину уже... сколько? Неделю? Две? После того вечера, после байка, после «прощай» — он будто исчез.
Она стояла и смотрела на черный кузов, на тонированные стекла, на знакомый номер. И понимала, что ждет. Ждет, что дверь откроется и он выйдет.
Дверь не открылась.
Машина стояла пустая. Хозяин где-то внутри — может быть, в деканате, может быть, в коридорах, может быть, в аппендиксе. Может быть, пройдет мимо — и снова этот короткий кивок, от которого все внутри переворачивается.
Она заставила себя отвести взгляд. Пошла на пару. Села на свое обычное место — второе от окна, третий ряд. Но мыслями была далеко.
Они виделись мельком. Иногда.
Раз в несколько дней. В коридоре. На лестнице. В столовой — один раз, но он прошел мимо, не заметив. Или сделав вид, что не заметил.
Она кивала. Он кивал в ответ. Коротко. Сдержанно. Как старые деловые партнеры, у которых был совместный проект и которые теперь разошлись каждый по своим делам.
И каждый раз после этого кивка Ася чувствовала странный укол. Не боль. Скорее — эхо. Как будто музыка, которая играла несколько недель, вдруг стихла, и теперь в ушах стоит только тишина.
Она не писала ему. Он не писал ей. Сделка завершена. И это было правильно. Взросло. Честно.
Но от этого не становилось легче.
Однажды вечером она оказалась возле «Арки».
Случайно. Ну, почти случайно. Она просто гуляла — голова гудела после целого дня в библиотеке, хотелось проветриться. Ноги сами понесли ее по знакомому маршруту: мимо набережной, через мост, в старый центр. И вот — тяжелая дубовая дверь, кованый козырек, маленькая табличка.
Она остановилась.
В окнах клуба горел приглушенный золотистый свет. Где-то внутри играло фортепиано — или ей показалось? Рука сама потянулась к сумочке. Нащупала кошелек. Внутри лежала карточка. Черная, матовая, с серебряной надписью «Яр».
Она вошла.
Человек на входе узнал ее — или узнал карточку. Кивнул. Пропустил.
Внутри ничего не изменилось: те же арочные своды, тот же полумрак, то же фортепиано. Сегодня музыка была тише, публика — реже. Она прошла по коридору мимо переговорной, где когда-то сидела с Ликой, и дальше — туда, где был приватный зал.