Страница 16 из 38
Гоночный трек находился в сорока минутах от центра — закрытая территория, шлагбаум, охрана, которая открыла ворота, едва увидев машину. Яр припарковался у длинного одноэтажного здания — что-то вроде технического бокса. Вышел. Ася — за ним.
И тут она увидела машину.
Она стояла на площадке перед треком — черная, похоже Зорин не изменяет любимому цвету. Не спорткар — что-то более мощное, приспособленное для трассы. Ася не знала, как называется эта модель, но у нее перехватило дыхание. Она напоминала зверя перед прыжком. Готового. Ждущего.
Яр остановился рядом с ней. Сунул руки в карманы джинсов — совсем по-простому.
— Третья роль, — сказал он.
Ася напряглась. Ждала сценария. Ждала условий. Ждала его фирменного «чтобы я поверил».
Но он просто кивнул в сторону машины.
— Сегодня ты гонщица. Сорви-голова. Давай, прокати меня с ветерком.
Она замерла.
— Что?
— Что слышала. Садись за руль. Покажи, на что способна.
— Я не... — она запнулась. — Я никогда...
— Врешь.
Она замолчала.
— У тебя права есть. Машины нет. Но ты хотела. Всегда хотела. Я прав?
Она молчала. Но ее глаза ответили за нее. Он видел. Он все видел.
— Откуда ты...
— Неважно. Садись.
Это была ее тайная мечта. Глупая, детская, запрятанная так глубоко, что она сама о ней почти забыла. Права она получила два года назад — на последние деньги, которые копила полгода. Сдала с первого раза. Но машины у нее не было и не предвиделось. Иногда, в особенно тоскливые дни, она представляла, как садится за руль, жмет на газ и уезжает — далеко, быстро, без оглядки. Никому об этом не рассказывала. Даже Лике.
А он узнал. Или просто угадал. Или — Джинн.
Она подошла к машине. Провела рукой по дверце — та была теплой от вечернего солнца. Села за руль. Вдохнула. Выдохнула.
Яр сел рядом. Пристегнулся. Откинулся на сиденье — расслабленный, как будто он тут каждый день катается.
— Не бойся, — сказал он. — Я рядом.
Фраза, которая уже была между ними. Но теперь она звучала иначе. Не как обещание хищника своей должнице. А как слова парня, который просто сидит на соседнем сиденье и верит, что она справится.
Она повернула ключ. Двигатель взревел.
И она перестала бояться.
Первый круг она прошла осторожно. Прислушивалась к машине, к себе, к его молчанию рядом. Машина слушалась — чутко, отзывчиво, как будто ждала именно ее. На втором круге она прибавила скорость. На третьем — уже не сдерживалась.
Двигатель утробно ревел, и этот рев был лучшей музыкой, которую она когда-либо слышала. Она входила в повороты — сначала робко, потом увереннее, потом — жадно. Ей хотелось быстрее. Еще. Еще круг.
И она смеялась.
В голос. Как не смеялась никогда в жизни — может быть, только в детстве, когда еще была Ассоль и верила в алые паруса. Смех рвался из горла, и ветер уносил его, и она чувствовала, как адреналин бежит по венам — горячий, пьянящий, сметающий все: усталость, страх, правила, долги. Только скорость. Только дорога. Только она и машина.
Яр сидел рядом. Держался за ручку. Но не от страха — от удовольствия. Она краем глаза видела его улыбку — настоящую, без иронии. Ему нравилось. Не то, что все идет по плану. А то, что она — вот такая. Живая. Настоящая. Без масок.
Когда она затормозила у бокса, заглушила двигатель и повернулась к нему, ее глаза все еще горели. Щеки раскраснелись. Волосы растрепались. Она тяжело дышала — но не от усталости. От восторга.
— Ну как? — спросила она.
— Верил. С первой секунды.
Она засмеялась — уже тише, но все еще счастливо. Откинулась на сиденье. Сердце колотилось где-то в горле.
— Это было... — она не нашла слов.
— Знаю, — сказал он. — Теперь моя очередь.
Она не поняла, что он имеет в виду, пока не увидела байк.
Он стоял у технического бокса — черный, матовый, мощный. Яр подошел к нему, снял с руля два шлема. Один протянул ей.
— Твоя куртка не подойдет. Надень это.
Он кивнул на мотоциклетную куртку, которая лежала на сиденье байка. С защитой. Ее размера. Она не стала спрашивать, откуда он узнал. Просто надела. Застегнула. Шлем тоже подошел.
Яр надел свой шлем. Сел на байк. Завел двигатель — тот взревел, но иначе, чем машина. Глубже. Ниже. Вибрация прошла по асфальту и отозвалась в ногах.
— Садись.
Она села позади него. И вдруг растерялась.
— Держись за меня, — сказал он. — Крепко.
Она обхватила его руками. Почувствовала тепло, которое шло сквозь куртку. Он был твердый, как скала, и от этого — странно — становилось спокойно.
Байк рванул с места.
Они ехали по городу. Не гнали — Яр вел мощно, но плавно, уверенно, как человек, который делал это тысячу раз. Ветер свистел в ушах, даже сквозь шлем. Огни витрин проплывали мимо, размытые скоростью. Она прижималась к его спине, чувствовала его дыхание, его тепло, его уверенность. И отпускала.
Все. Все мысли. Все тревоги. Все, что копилось месяцами — про стажировку, про деньги, про долги, про страх. Все уносил ветер.
Когда байк остановился у ее подъезда, она не сразу поняла, что это конец.
Она слезла с байка. Сняла шлем. Отдала ему. Ноги были ватные, голова — легкая, как будто она только что проснулась от долгого, глубокого сна. Тело гудело приятной, разморенной усталостью — как после целого дня на свежем воздухе, как после купания в море, как после чего-то хорошего и правильного.
Яр молчал. И вдруг она поняла, что хочет еще. Больше. Чтобы этот вечер не кончался.
Она стояла на тротуаре и смотрела на него. Он сидел на байке — в своей простой футболке, в джинсах, в куртке. Без маски Джинна. Просто парень. Просто Яр.
— Это было классно, — сказала она.
— Знаю.
— Ты все знаешь, да?
— Почти. — Он чуть улыбнулся.
Она чуть не ляпнула «Повторим?», и тут он сказал:
— Прощай.
Она замерла.
— Три роли сыграны. Сделка завершена. Ты свободна. — Он посмотрел на нее, и в его глазах не было ни насмешки, ни вызова. Только спокойствие. — Все было классно. И больше не попадай в сложные ситуации. Я вызываю привыкание.
Он сказал это легко, почти шутливо. Но что-то в его голосе заставило ее замереть. Она не сразу поняла, что именно. И поэтому просто кивнула — неловко, растерянно.
— Ладно. Пока.
— Пока.
Он завел двигатель. Байк взревел.