Страница 14 из 38
7
7
Следующие роли
Сообщение пришло вечером пятницы — ровно через неделю после их разговора в кафе.
Ася сидела за столом, проверяла чужую курсовую, и когда телефон пиликнул, она вздрогнула. Отложила красную ручку. Открыла.
Это был он. Снова с неизвестного номера — хотя теперь-то она могла бы его сохранить. Но не сохраняла. Из суеверия. Или из вредности.
Файл назывался «Роль_2_Танцовщица.pdf».
Она нажала «открыть». И замерла.
Это снова был сценарий. Но не такой, как в первый раз. Тот — на одну страницу, с короткими репликами и пометками на полях — выглядел как черновик. Этот был... произведением. Продуманным. Детальным. С титульной страницей, на которой значилось:
Роль № 2: Танцовщица.
Локация: приватный зал клуба «Арка».
Время: суббота, 21:00.
Длительность: три танца.
Зрители: один.
Ася пролистнула ниже и ахнула.
Там было все. Расписано по минутам. Первый танец — медленный, под струнные, с описанием каждого движения: как она входит, как поднимает руки, как двигаются бедра, как она смотрит. Второй танец — быстрый, под барабаны, с дробью, с ускорением, с резкими разворотами. Третий — медленный, под одну только флейту, почти без движений: только дыхание, только взгляд.
К каждому танцу — музыкальный трек. К каждому — описание костюма. Он даже прописал цвет: первый — темно-синий, второй — красный, третий — золотой. Не пошлые «восточные» лифы с монистами — закрытые, но облегающие силуэты, длинные юбки в пол, расшитые пояса на бедрах.
Никаких голых животов. Никакой пошлости. Только эстетика. Только искусство.
И в конце — приписка от руки (скан, но почерк Яра она уже узнавала):
«Никаких зрителей. Только я. Никаких прикосновений. Только танец. Это не соблазнение. Это вызов. Ты думаешь, что все контролируешь. Станцуй так, чтобы я поверил, что ты умеешь отпускать контроль. P.S. Костюмы привезут завтра. Педагог — готов. Я все продумал».
Ася перечитала дважды. Потом встала. Прошлась по комнате. Остановилась у зеркала.
Он все продумал.
Это было в его стиле. Он не хотел просто танец. Он хотел режиссировать. Создавать миры. Ставить сцены, в которых она — его актриса, его... нет. Не марионетка. Он давал ей партитуру, а играть по ней она должна была сама. От и до. Без его подсказок в процессе. Он только смотрит. Оценивает. Верит или не верит.
Ах да — верит. Это было его главное условие. Чтобы он поверил.
И она поняла: он писал этот сценарий с удовольствием. Не чтобы ее унизить. Не чтобы поставить в неловкое положение. А потому что ему нравилось быть режиссером. Иногда — чужих судеб. И он мог себе это позволить.
Она должна была разозлиться. Должна была возмутиться: «Он что, думает, я буду перед ним танцевать?» Но вместо этого она почувствовала странный подъем. Азарт. Тот самый, что был на приеме, когда она впервые за долгое время ощутила себя... другой. Восторг. Ликование даже — как будто ее выдернули из обычной жизни и забросили в приключение. В кино. «Как в кино», — сказал он тогда. И ведь не соврал.
К тому же — стажировка. Она не забыла. Техническая ошибка? Как бы не так. Она не знала, как именно Яр это сделал и кому позвонил. Но она знала, что без него не обошлось. И он ничего не попросил взамен. Пока не попросил. И если попросит — она не обязана соглашаться. Это было ее страховкой. Ее лазейкой.
Но сейчас — сейчас он просил только танец. И это было... честно. По договору. Вторая роль.
— Хорошо, Зорин, — сказала она вслух. — Будет тебе танец.
И улыбнулась. Потому что, кажется, ей самой этого хотелось.
В ту ночь она засыпала, прокручивая в голове музыку, которую он прислал. Тело еще не знало движений, но уже предвкушало их.
Педагог пришла на следующее утро.
Ее звали Лейла — женщина с восточной внешностью, строгими глазами и осанкой, от которой Асе сразу захотелось выпрямиться. Она оглядела Асю, как генерал оглядывает новобранца.
— Танцевала раньше?
— Нет.
— Спорт?
— Только физкультура.
— Понятно. — Лейла вздохнула. — Значит, начнем с нуля. Но время есть. И мотивация, я вижу, у тебя есть. Это главное.
И они начали.
Три дня по три часа. Ася думала, что будет мучительно, — но оказалось иначе. Тело, которое она привыкла воспринимать как транспорт для головы, вдруг начало говорить. Сначала неловко, потом — увереннее. Руки, которые привыкли держать ручку и перебирать бумажки, научились рисовать в воздухе плавные линии. Бедра, которые она никогда не замечала, вдруг нашли ритм. Она чувствовала музыку — ту самую, что прислал Яр, — и двигалась под нее, как будто всегда это умела.
Лейла хвалила ее скупо, но честно: «Ты не танцовщица. Ты — актриса. Но это даже лучше. Ты играешь танец. Это то, что ему нужно».
Ася не спрашивала, что Лейла знает о «нем». Она просто работала. И с каждым днем удивлялась себе все больше.
В субботу вечером она приехала в «Арку».
Ее провели не в общий зал и не в переговорную. На этот раз — дальше по коридору, в приватную комнату, которую она раньше не видела. Это был небольшой зал с коврами на полу, низкими диванами вдоль стен и приглушенным золотистым светом. У стены — одинокое кресло. Для него.
Рядом с залом была гримерная. Там ее ждали три костюма. Она выбрала первый — темно-синий. Переоделась. Посмотрела в зеркало.
И не узнала себя.
Из зеркала смотрела женщина, которую она прятала годами. Пластичная. Загадочная. С горящими глазами. Без пучка, без свитера, без привычного ярлыка старосты. Она замерла на секунду, разглядывая незнакомку. Та смотрела в ответ — с вызовом. «Ты справишься», — сказала Ася своему отражению. И отражение кивнуло.
Она глубоко вздохнула. И вошла в зал.
Яр уже сидел в кресле. Один.
Никакой свиты. Никакого Молчуна — хотя она знала, что он за дверью. Только он. В темной рубашке, без пиджака. Сначала он сидел расслабленно — откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу, как зритель, который приготовился к приятному вечеру.
Она встала в центр ковра. Музыка заиграла сама — кто-то включил ее за кадром. И она начала.
Первый танец. Медленный. Струнные тянулись, как нити, и она двигалась по ним — осторожно, плавно, еще не до конца отпуская контроль. Она смотрела на свои руки, на изгиб запястий, на то, как юбка струится за ней. Она еще думала. Еще оценивала себя со стороны.
Но когда музыка закончилась, она услышала тишину. И в этой тишине — ни слова от него. Только взгляд. Тяжелый. Внимательный.
Второй танец. Красный костюм. Барабаны.